Натаниэль посмотрел на индейцев. Разговаривая с другими воинами, Всадник Грома несколько раз махнул рукой в сторону холма. Натаниэль окинул взглядом лежащие на земле карабины, нащупал пистолеты за поясом. Снова придется убивать… Вот сейчас юноша горько пожалел, что покинул Нью-Йорк. Как было бы здорово оказаться сейчас дома, да что уж там — хоть в конторе зануды Таттла!

— Идут, — ровным голосом сказал Зик.

Всадник Грома и остальные семеро поскакали к холму, издавая душераздирающие вопли, злобно улюлюкая и потрясая оружием.

— Целься как следует, — велел Зик, — перезаряжать времени не будет. Нельзя терять ни единого выстрела.

Натаниэлю пришлось сделать усилие, чтобы подавить дрожь. Он прижал к плечу карабин, не понимая, как дяде удается сохранять хладнокровие. Кайова были примерно в двухстах ярдах. Натаниэль ждал, пока они приблизятся на расстояние полета пули. Только бы не промахнуться! Прицелившись в одного из всадников, Натаниэль выждал еще немного, чтобы стрелять наверняка.

Прогремел выстрел. Один из воинов, взмахнув руками, на полном скаку свалился с лошади. Остальные тут же развернули коней и направились к упавшему.

— Может, это охладит их пыл, — проронил Зик, перезаряжая карабин. Уверенности в его голосе не было.

— Зачем они так кричат? — пробормотал Нат.

— Это боевой клич. Индейцы вопят как оглашенные, когда идут в атаку, чтобы лишить врагов присутствия духа.

— Надо признать, у них это хорошо получается.

Зик улыбнулся:

— А ты неплохо держишься.

— Я пока еще ничего не сделал.

— У тебя есть шанс проявить себя, — хмыкнул Зик, кивая на индейцев.

У Натаниэля перехватило дыхание: кайова снова пошли в атаку, они галопом скакали к холму. Нат прицелился, выбрав воина с перьями в волосах. «Нельзя терять ни единого выстрела». Промах может стоить ему жизни. Нат старался держать карабин как можно тверже, чтобы ствол не дрожал; прицеливаясь, он сделал поправку на траекторию полета пули и ветер, как учил дядя. Юноша уже готов был нажать на спуск, но тут кайова сделали хитрый маневр. В первый момент Натаниэлю показалось, что индейцы падают с лошадей. Каждый из воинов, скользнув вниз, вытянулся вдоль корпуса бешено скачущей лошади, одной ногой цепляясь за спину животного. Таким образом, индейцы практически не подставляли тело под выстрелы, и попасть в них теперь было почти невозможно. Изекиэль нажал на спуск. Нат похолодел: ни один из кайова не упал, дядя промахнулся!

— Черт! — выкрикнул Зик.

Он бросил «хоукен» и схватил запасной карабин.

— Давай по лошадям, Нат! Пали по лошадям!

Убить лошадь? Натаниэль помедлил, но, представив, что его ждет, если кайова в полном составе доберутся до холма, быстро прицелился в одно из животных и нажал на спуск. Раненая лошадь взвилась на дыбы, и наезднику пришлось выпрямиться, чтобы не свалиться на землю. Похоже, выстрел не причинил животному серьезного вреда — лошадь снова понеслась к холму.

— Стреляй, не останавливайся! — выкрикнул Зик.

Вскинув карабин, он прицелился в ближайшего коня. Раздался залп, лошадь забилась, сбрасывая всадника, грянулась оземь и покатилась по траве.

Оставшиеся шестеро кайова стремительно приближались к холму. Внезапно, ярдах в ста, они, как по сигналу, разделились и веером поскакали к вершине, виляя из стороны в сторону.

— Стреляй, Нат! Стреляй! — крикнул Зик. Натаниэль поднял с земли карабин и стал целиться в кайова, скакавшего справа, но лошадь все время меняла направление, и хитрый индеец каждый раз успевал уйти из-под прицела. Изекиэль выстрелил в третий раз. Серая лошадь забилась в предсмертных конвульсиях.