Пауза неоправданно затянулась. Наконец Фалалеев с трудом выдавил из себя:

Кто… кто это был?

Наверное, очаковские, — как ни в чем не бывало, ответил Максим. — Вспомни, как ты посылал к ним своих лысых уродов по поводу тех «девяток» из Тольятти. «Давайте, делиться надо, теперь это наша автостоянка…» Говорил я тебе, нельзя так, с наскоку и нагло, по беспределу. Не послушался меня. Из- за твоей наглости и глупости чуть на тот свет не отправились.

Да не о тех я, — произнес Кактус. — А кто нас спас?

Конечно, Лютый понимал, и понимал прекрасно: на месте покушения так вовремя появились люди Прокурора. Видимо, не зря на последней встрече руководитель КР предупредил его о расчетах аналитиков; видимо, не только конкурирующие бандиты контролировали передвижение по городу лидеров сабуровской криминальной группировки. Прокурор, как всегда, был честен: обещание «Мы не оставим вас, Максим Александрович…» оказалось не пустым сотрясением воздуха.

И хотя Нечаев предвидел естественный вопрос Фалалеева, и хотя загодя подготовил достаточно убедительный ответ, он на какое‑то мгновение растерялся. Не так чтобы очень, чуть–чуть, но растерянность эта не укрылась от взгляда порученца.

Менты, — процедил Максим и тут же развил мысль: — Менты это были. Из СОБРа. Специального отряда быстрого реагирования, это которые при РУОПе. Я ведь тебе сто разговорил: главное в общении с ментярами — не жалеть капусты. Две недели назад встречался с одним из их начальников, договорился. Вначале он, как водится, поломался, но потом сдался, когда увидел зелень. Все по закону: мы — бизнесмены, заключили договор на охранные услуги.

Слова Нечаева прозвучали довольно правдоподобно: ни для кого не секрет, что многочисленные милицейские спецназы, все эти ОМОНы, СОБРы да «Алмазы» днем ловят лидеров организованных преступных группировок, а вечером, в свободное от службы время — охраняют тех же самых криминальных лидеров от наемников других криминальных лидеров, и притом целиком на законных основаниях: нехватка бюджетных средств заставляет многие отделы МВД заниматься коммерцией. Впрочем, не всегда успешно: скандальное убийство рядом с Петровкой, 38 курганскими бойцами коптевского авторитета Наума, которого днем и ночью сопровождали бойцы «тюремного» спецназа ГУИНа МВД «Сатурн», — тому подтверждение.

А почему ты нам об этом ничего не сказал? — жестко спросил Кактус.

Да не довелось как‑то, — пожал плечами Нечаев и тут же поймал себя на мысли, что недоверчивый Фалалеев уже провел черту водораздела между собой и Шмалем и им — Лютым.

Можешь нас с теми ментами познакомить? — продолжал гнуть свое Кактус.

Что, тебе так приятно с мусорами общаться? — пошел в наступление Максим. — Не наобщался еще? Слушай, я что‑то не понимаю: ты чем‑то недоволен или мне показалось? А может быть, ты недоволен, что остался жив? Да если б не собровцы, лежал бы ты теперь, дорогой Кактус, в холодильной камере морга с номерочком на ноге и не задавал бы своих дебильных вопросов. Пацаны, я все понимаю, — ощутив, что взял слишком круто, смягчился Лютый, — перенервничали, пострелять пришлось. Чуть не завалили. Выжили, к счастью, кстати, с моей помощью, а вы вроде как мне не доверяете.

Да нет, спасибо тебе, что все предусмотрел, — насилу улыбнулся Кактус, — только никак в толк взять не могу: как это твой СОБР умудрился вовремя появиться? Нас что, все это время ментяры пасли?

Максим понял, что если ему не удастся найти мало–мальски приемлемый ответ, то все существенно осложнится, а операция, задуманная Прокурором, окажется на грани срыва.

Рыжий вызвал, когда мы все из машины посыпались, — быстро нашелся Лютый, назвав погоняло погибшего водителя джипа, у которого уже ничего не спросишь и не проверишь.