Мои губы растянулись в безрадостной улыбке. Я повернулся к Карьяну.

— Скачи назад и спроси эскадронного проводника Биканера, не хочется ли ему поразмять ноги. Заодно передай капитану Меллету, что мне нужна дюжина добровольцев.

Карьян кивнул, повернулся к своей лошади, но затем остановился.

— Сэр, — произнес он, умоляюще глядя на меня. — Могу ли я...

Я уже собрался ответить отказом, но Тенедос перебил меня:

— Возьми его, если он так хочет. Я в состоянии позаботиться о себе.

Мне требовалось двадцать пять добровольцев из пехоты и кавалерии, но если бы я захотел, то мог бы получить двести пятьдесят. Среди них были Йонг и его хиллмены. Мой выбор пал на него и еще двух горцев.

Я приблизительно представлял наше местонахождение на карте, хотя старался как можно реже смотреть на нее, чтобы не было так тяжело на душе от осознания нашего невыносимо медленного продвижения к границе.

Нетрудно было догадаться, где прячутся горные бандиты. Это в самом деле было очень хорошее место — там ущелье расширялось до размеров небольшой долины, зажатой между двумя сравнительно узкими проходами. Они подождут, пока мы не втянемся в долину, затем атакуют из укрытий, одновременно отрезав путь к отступлению, и искромсают нас на мелкие кусочки в свое удовольствие.

Но, несмотря на нечеткость топографических деталей на карте, я углядел в расположении хиллменов слабое место. Я не забыл о том, что во время нашего сражения на переправе они посчитали за лишнее охранять свой тыл.

Я собрал двадцать пять добровольцев и проинструктировал их. Мы взяли с собой мечи, ножи, луки и стрелы, плюс веревки для скалолазания. Через несколько минут мы разделились на группы по пять человек и начали подниматься по склону ущелья.

Подъем был тяжелым. Мы двигались от одного валуна к другому, часто оскальзываясь, хотя внимательно смотрели под ноги. С полдюжины раз я едва не сорвался вниз, и Карьян подтаскивал меня в безопасное место. Четырежды я оказал ему ту же услугу, прежде чем мы поднялись на гребень хребта, в четырехстах футах над дорогой.

Теперь карта стала бесполезной, но я хорошо ориентировался на местности. Закрывая глаза от назойливо мелькавшего снега, я как будто смотрел с высоты на крошечную долину ясным летним днем. Линия хребта шла почти строго на север, параллельно невидимой дороге далеко внизу.

Мы шли по гребню с обратной стороны, так что даже если бы произошло небольшое улучшение в погоде, нас не могли заметить из долины. Это было дьявольски трудно: крутой скалистый склон почти не давал опоры для ног, а иногда вздымался почти вертикально.

Нам понадобилось четыре часа, чтобы добраться до назначенного места, или, вернее, до той точки, где оно находилось по моим представлениям — над северной оконечностью долины. Я отдал последние распоряжения и договорился об условных сигналах.

Пора было спускаться, но единственный путь, ведущий вниз, мало чем отличался от отвесного утеса. Как командиру, мне следовало идти первым, но гордость уступила место здравому смыслу. Я кивнул Йонгу. Он подвязал к поясу дополнительный моток веревки, выглянул через край, поморщился и еще раз тщательно проверил все узлы и крепления.

— Расскажите мне еще об этих юрейских женщинах, сэр, — пробормотал он.

Прежде чем я успел ответить, Йонг исчез.