Изменить размер шрифта - +

 

В Никее было все — от прохладных тихих бульваров, где стояли особняки богачей, до беднейших лачуг, притулившихся у воды. Здесь торгуют в извилистых переулках, в причудливейших лавочках, на рыночных площадях и в громадных магазинах, где можно купить все, начиная от булавок и кончая принадлежностями собственных похорон. Но достаточно. Если вы хотите узнать больше, купите путеводитель, а еще лучше — приезжайте в Никею и испытайте ее великолепие на себе.

 

Иногда я выходил в город один, а иногда, если у меня возникало желание исследовать более опасные районы, просил Карьяна присоединиться ко мне. Если он не находил себе других удовольствий, то, по крайней мере, мог напиваться в каждом кабаке, и я на некоторое время избавлялся от его ворчливых упреков. Кроме того, у него обнаружился поразительно звучный бас, обеспечивший ему популярность во многих местных тавернах.

 

Я нанес визит Провидцу Тенедосу и обнаружил, что он искренне рад видеть меня. Постепенно это вошло в привычку: если я не выезжал на ночное дежурство, что в полку Золотых Шлемов случалось лишь раз в три недели, и не имел других планов, то заглядывал в Командный лицей, находившийся в десяти минутах ходьбы от наших казарм, и интересовался, какие у Тенедоса планы на вечер.

 

Он спрашивал, как прошел день (как правило, мой ответ занимал не больше нескольких секунд), а потом рассказывал мне о своих занятиях. Насколько я понял, он защитил свой кабинет Заклятием Молчания, так как его замечания в адрес некоторых высокопоставленных офицеров, которым он преподавал, были весьма нелестными и язвительными.

 

Он уволил двух других инструкторов из отдела Военного Чародейства — одного за старческий маразм, другого за некомпетентность — и заменил их молодыми, ревностными Провидцами, не меньше его убежденными в том, что чародейство должно стать третьей боевой единицей, вместе с пехотой и кавалерией.

 

Сначала мы проводили время вдвоем, но через несколько недель к нашей компании прибавились другие офицеры — молодые капитаны и даже домициусы. Очевидно, к этому времени отсев неуспевающих слушателей закончился.

 

Офицеры проявляли большой интерес к лекциям Тенедоса, часто сопровождаемым демонстрациями на большом песчаном столе, который он установил в аудитории. Я обычно держался сзади и внимательно слушал. Я был зачарован. С первого взгляда казалось, будто Тенедос рассказывает только о былых сражениях, демонстрируя, каким образом опытный маг мог бы изменить их исход с помощью Заклятья Тьмы в одном месте, Погодных Чар в другом, и так далее.

 

Но в речах Тенедоса заключалось нечто большее, чем обычные примеры из истории, хотя мне понадобилось некоторое время, чтобы понять это. Думаю, если бы я не знал о его ненависти к Совету Десяти и его абсолютной убежденности в том, что Нумантия должна получить настоящего правителя или кануть в небытие, то я бы ничего не заметил. Тенедос мог вставить риторический оборот вроде «те, кто сейчас живет прошлым, будут задушены его мертвой рукой в будущем», или же, если сражение произошло во времена правления Совета Десяти, он называл истинным победителем боевого командира, а не «тех паникеров и болтунов, которые прячутся за чужими спинами».

 

Тенедос возводил свою философию в ранг настоящей научной дисциплины. Его популярность росла с каждым днем. Как он и предвидел, Совет Десяти совершил крупную ошибку, позволив ему стать преподавателем в Командном лицее.

 

Поскольку почти все его ученики были старше меня как по возрасту, так и по чину, мое присутствие начинало казаться мне неуместным. Но вскоре Тенедос объявил о новом графике занятий. Он будет читать дополнительные лекции лишь дважды в неделю; в остальные дни вечернее время понадобится ему для личных дел.

 

— Но минимум один вечер в неделю я обещаю проводить с тобой, Дамастес, если ты не устал от компании нудного, ворчливого чародея, — добавил он, когда мы остались наедине.

Быстрый переход