|
Я тоже ощущал напряжение. Город напоминал огромное пшеничное поле, иссохшее от жары и ждущее лишь появления человека с факелом. И мне начало казаться, что раз в неделю я выезжаю на прогулку с этим самым человеком.
Но должен признаться, мои мысли редко принимали столь мрачный оборот. Лейш Тенедос был превосходным компаньоном. Когда мы выезжали в город, он часто переодевался в штатское платье, поскольку, по его словам, «одежды волшебника могут быть недостатком так же часто, как и преимуществом, и я могу лишь посоветовать тебе следовать моему примеру».
Вопреки уставу, я приобрел несколько комплектов штатской одежды и хранил их в апартаментах Тенедоса, хотя чаще все-таки носил свой мундир.
Мы оба, в сопровождении Карьяна и Йонга, порой попадали в очень странные места.
Я помню...
Заплатив лодочнику несколько медяков за экскурсию по системе канализационных каналов под городом, мы мчались по темным тоннелям, подхваченные потоками мутной воды. С изогнутой кирпичной кладки над головой срывались крупные капли, по темным углам шипели крысы. Йонг крепко напоил лодочника, и мы едва не заблудились, но, к счастью, нашли открытую решетку и вылезли наверх в совершенно незнакомом квартале.
Один из вечеров начался тихо и спокойно с визита в таверну на набережной, где был открыт для дегустации бочонок знаменитого сладкого вина из Варена. Но дегустация загадочным образом превратилась в попойку и закончилась дикими танцами на улице. Провидец Тенедос при всех регалиях во весь голос распевал непристойные куплеты, а я подтягивал, пьяный лишь от смеха и пения. Ошарашенные стражники топтались поблизости, явно не собираясь совершать такой глупости, как арест волшебника за пьянство и непристойное поведение.
Мы получили приглашение на официальный обед. Я сидел рядом с хорошенькой, хотя и сурового вида женщиной старше меня лет на десять, которую представили как маркизу Фенелон. За переменой блюд мы болтали о разных мелочах — я уже приобрел кое-какие познания в искусстве светской беседы. Затем она повернулась ко мне, и я впервые разглядел брошь, которую она носила на груди.
Это была золотая отливка в виде длинного шнура, свернутого в несколько витков.
Время застыло для меня, и я вспомнил пещеру Товиети, а потом настоящий желтый шелковый шнур, затянутый на моей шее, и смертоносную красавицу по имени Паликао.
— Простите, — произнес я, и боюсь, мой голос прозвучал так же резко, как если бы я выговаривал одному из своих подчиненных. — Что за брошь вы носите на груди?
Маркиза удивленно взглянула на украшение, а потом подняла голову и быстро отвела взгляд.
— А, это... — пробормотала она. — Это просто... я увидела ее в ювелирной лавке, и она мне приглянулась. Обычная безделушка.
Я понял, что она лжет.
Мы устроили несанкционированные городскими властями гонки карет в Хайдер-Парке и прочесали все близлежащие таверны в поисках пассажиров, жаждущих острых ощущений.
Двое сонных стражников завопили и разбежались, увидев надвигающуюся на них шеренгу карет, набитых пьяными вельможами и истерически хохочущими женщинами. К тому времени, когда стражники вызвали подкрепление, мы сделали два круга, завоевали первый приз (насколько я помню, огромную мягкую игрушку) и исчезли в ночи.
Было уже поздно, и я заблудился, пытаясь попасть на вечеринку. Я ездил взад-вперед по аллеям в богатых кварталах Никеи, где по обеим сторонам дороги высились чугунные ограды, за которыми виднелись элегантные особняки. Наконец я нашел нужно мне место, адрес которого был указан на пригласительной табличке из слоновой кости, и въехал в ворота. |