— Дамастес, уверен ли ты в своих словах? Если ты переедешь сюда, все узнают, что ты послужил причиной позора моего мужа. Он знает, что у меня роман с другим мужчиной, и сам говорил мне об этом, но он пока не знает имени этого мужчины.

Лаведаны — могущественный род. Я уверена, что он использует против тебя все доступные ему средства и попытается уничтожить тебя или хотя бы разрушить твою карьеру. Разве я стою этого?

Выражение ее лица говорило о том, что она так не думает.

Я мог бы ответить здраво, сказав, что уже достиг гораздо более высоких чинов, чем мог мечтать, и вполне доволен жизнью. Я мог бы сказать, что моя репутация позволяет усомниться в том, что граф — человек, трусливо бежавший из города во время кризиса — может, по крайней мере, в ближайшем будущем, представлять для меня угрозу. Но если даже я ошибаюсь, то в худшем случае он может добиться моего понижения в звании до капитана и отправить в один из пограничных полков, тем самым исполнив мою заветную мечту. Я мог бы ответить здраво, но вместо этого...

— Выражаясь солдатским языком, имел я его вместе с его лошадью, — сказал я.

Уголки губ Маран приподнялись в улыбке, впрочем, быстро исчезнувшей.

— Ты можешь заиметь другого, гораздо более опасного врага, — продолжала она. — Не знаю, что подумают об этом мои родственники. После возвращения я послала длинное письмо в Ирригон — разумеется, не упоминая твоего имени. Не знаю, дошло ли оно до адресата. Я собираюсь написать новое, так как до сих пор не получила ответа.

Я уверена: они считают, что мое поведение запятнало фамильную честь Аграмонте, и вполне могут желать смерти тому негодяю, который послужил причиной моего падения. Ты готов к этому? Должна добавить, что Аграмонте значительно более могущественны, чем Лаведаны.

Я не ответил, но взял Маран за руку и повел ее в другую часть комнаты, застеленную толстым ковром. Я не отрываясь смотрел ей в глаза, пока мои руки медленно раздевали ее. Потом я освободился от собственной одежды. Нежно поцеловав Маран в губы, я наклонился и поцеловал соски ее грудей. Ее дыхание щекотало мне затылок.

Я уложил ее на ковер, опустился над ней на колени и развел ее ноги в стороны. Она вздрогнула; ее руки ласкали мои длинные волосы, рассыпавшиеся по ее бедрам. Я приподнялся, и мой напрягшийся член скользнул в нее, словно по собственной воле. Мы двигались вместе, оба с открытыми глазами, паря на гребне поднимающейся волны. Потом волна рухнула с огромной высоты, и я почувствовал, как ее плоть сжимается вокруг меня.

— Надо полагать, это и есть твой ответ, — прошептала она после того, как наше дыхание немного успокоилось.

Это было больше чем ответом. Это было началом нового этапа наших отношений.

Мы лежали вместе, обняв друг друга.

— Завтра я вызову плотников и обойщиков, — сказала Маран. — Когда они закончат работу, здесь не останется и следа его пребывания. Ты хочешь высказать какие-нибудь пожелания насчет мебели или отделки?

— Как я могу? Это твой дом, а не мой.

— Если ты живешь здесь, мой Дамастес, то это и твой дом тоже.

Я поцеловал ее.

— Хорошо. У меня есть только одно требование: у нас с тобой будет общая спальня. Если хочешь, устроим ее здесь, где мы танцевали. Мне нравится, когда солнце греет наши тела.

— Я надеялась на это, — прошептала она. — Я никогда не понимала, почему он не хотел просто спать рядом со мной, обнимать меня.