Поскольку на банкете присутствовал лишь один человек, чье моральное и физическое совершенство не подвергалось сомнению, за столом время от времени вспыхивали ссоры, которые, по обычаю хиллменов, быстро перерастали в дуэли. Ахим Фергана находил это развлечение превосходным и поощрял своих дворян биться друг с другом до тех пор, пока по крайней мере один из бойцов не выбывал из строя.

С самого начала все пошло вкривь и вкось.

Тронный зал был заставлен столами, а животные загнаны в стойла, где их также ожидала щедрая трапеза. Огромный чертог кишел кейтскими вельможами: на праздничные банкеты допускались только мужчины. Настенные канделябры и небольшие масляные лампы, стоявшие на каждом столе, освещали нарядный, празднично украшенный зал.

Ахим Бейбер Фергана сидел на троне за персональным столом. На таких приемах высокородные дворяне и знатные иностранцы обычно рассаживались за первым длинным столом, прямо перед ним. В тот вечер мы с Тенедосом сидели через три места от посла Каллио, ландграфа Эллиаса Малебранша. Встретившись со мною взглядом, Малебранш с ироничной улыбкой поднял свой бокал. Я ответил на его насмешливый тост: было ясно, что он получает от вечера не больше удовольствия, чем мы сами.

Ахим Фергана пребывал в самом дурном расположении духа, и нетрудно было понять, почему. Центральное место за нашим столом пустовало — это было кресло, предназначенное для джака Иршада. Рядом сидели трое чародеев из его свиты, но сам верховный маг куда-то запропастился. Меня изумляло, что он, несмотря на его исключительное положение, осмелился нарушить волю ахима. Должно быть, случилось что-то из ряда вон выходящее.

Естественно, ахим топил свой гнев в алкоголе, жуя пряные листья и едва прикасаясь к лакомствам, расставленным перед ним. Огромная куча подарков справа от трона оставалась незамеченной.

Обстановка еще более накалилась, когда какой-то особенно бездарный бард затянул длинную здравицу:

Ахим Фергана, ты — Врагов Посрамленье,

Угроза Неверным и Дев Наслажденье.

Рассыплется войско противника в прах,

Когда твое имя у нас на устах.

С клинком обнаженным в деснице твоей,

Могучий...

С «Могучего» было более чем достаточно. Издав яростный рев, он размахнулся и швырнул в поэта золотым блюдом. Тот осознал, что шедевр не получил должного признания, и торопливо ретировался.

— Где мой джак, дьявол его разбери? — завопил Фергана. — Как он осмеливается унизить меня в этот час, когда я праздную свой триумф? Капитаны стражи, обыщите весь дворец, пока не найдете его! Отрядите роту... нет, возьмите целый полк и обыщите все улицы Сайаны, если это будет необходимо!

Он продолжал буйствовать. Я зачарованно наблюдал, впервые став свидетелем монаршего гнева, но внезапно вздрогнул и осознал, что в зале стало очень холодно. Из моего рта повалил пар, пальцы начали коченеть.

Потом я увидел туман.

Он наползал ниоткуда и отовсюду, словно распахнулись невидимые двери и вокруг задула зимняя поземка. Туман уплотнился, превратившись в темный, кипящий океан с проблесками света внутри. Я было подумал, что теперь он заполнит весь зал, но он сгустился в почти твердую, мерцающую форму.