Тенедос указал на трон, и я увидел ряды сундуков из резного дерева, стоявшие по обе стороны. Я вопросительно приподнял брови. Он кивнул: то, что мы искали, находилось там.

Мы крались вперед с оружием в руках, то и дело переступая через спящих людей. В этом зале их было, пожалуй, несколько сотен. Губы Тенедоса шевелились; несколько раз он прикасался пальцами к своим векам, и я догадался, что он творит собственное сонное заклинание или же усиливает действие предыдущего.

Деревянные сундуки оказались запертыми, и нам пришлось вскрывать их с помощью холодного оружия. Дерево угрожающе скрипело, и я внутренне содрогался при мысли о грозившей нам опасности, но никто из спящих даже не пошевелился.

В том сундуке, который вскрыл я, лежало много удивительных вещей: королевская диадема, маленький череп, оправленный в золото, резной жезл, тускло-серый самоцвет размером с кулак, который мог стоить целое королевство, и другие диковинки. Но кукол там не было. Я вскрыл другой сундук, но и там не нашел того, что мы искали.

Свальбард щелкнул пальцами, подзывая остальных. Мы с Тенедосом поспешно подошли к сундуку, возле которого он стоял, и увидели несколько кукол, бесцеремонно засунутых внутрь. Я махнул солдатам, и мы принялись торопливо набивать заплечные мешки. Вскрыв все сундуки, мы нашли и остальных кукол.

Я уже начинал надеяться, что нам удастся уйти незамеченными, когда под сводами чертога раздался крик. Полураздетый человек стоял на балконе футах в тридцати над полом и грозил нам кулаком.

Тренькнула тетива, но Курти промахнулся, и выпущенная им стрела отскочила от каменного выступа. Вторая стрела, выпущенная точнее, чем первая, попала человеку в живот. Он наклонился вперед, перевалился через каменный карниз и с воплем полетел вниз.

Крики разбудили спящих. Они заворочались и начали подниматься, протирая глаза.

Последние куклы исчезли в мешках, закинутых за спины. Мы побежали к выходу. До сих пор нам не оказывали сопротивления — разве что один-другой Товиети, одетый в белое, пытался преградить путь, но тут же с криком отлетал в сторону.

Затем появился джак Иршад.

Он вышел на широкий балкон с правой стороны от нас и пронзительно завопил от ярости. Пока его крик эхом отдавался от стен и потолка, он превратился чуть ли не в пятидесятифутового великана и легко сошел с балкона на пол пещеры.

— Нумантийцы! Ложный Провидец Тенедос! Пришел ваш смертный час, гнусные шакалы! Как вы осмелились? Как вы осмелились?

Он поднял с пола камушек и швырнул его в Тенедоса. На лету камушек вырос до размеров огромного булыжника, способного превратить весь наш отряд в кровавое месиво. Но Тенедос вскинул руки, бормоча заклинание, и булыжник свернул в сторону, врезавшись в группу Товиети. Послышался отвратительный хруст, и несколько белых балахонов щедро окрасились красным.

Тенедос выхватил копье у одного из моих солдат и прикоснулся им к ближайшему сталагмиту. Я мог слышать отрывки его заклинания:

...меняйтесь... меняйтесь... освобождайтесь, летите как стрелы, как... разите скорей, разите сильней, вы сотрете...

Он несильно бросил копье в направлении Иршада. В тот же миг все сталагмиты, окружавшие джака, разом отломились от своего основания, взмыли в воздух и со свистом понеслись к нему, словно дротики, пущенные рукой великана. Иршад выкрикивал контрзаклинание, поспешно уменьшаясь до своего нормального размера. Его окутала разноцветная завеса; копья-сталагмиты, ударявшие в этот занавес, разлетались в пыль.

Иршад начал творить свое заклятье.