Смятение на лице Доротеи причинило Лэмпарту боль. Он заключил ее в объятия, и девушка, дрожа, прижалась к его груди. Она ему почти поверила.

– Я на тебя не похожа, Джон, и не умею рассуждать с такой беспощадной логикой. Неужели люди столь ужасны? Да, я могу представить себе чудовищные вещи, но у меня в голове не укладывается, что кто-то желает моей смерти.

– Мне и самому не хотелось в это верить. Вот почему появились кошмары. Мое подсознание знало. Оно с самого начала догадывалось, что тебе не вернуться на Землю. Принцесса, - Лэмпарт мягко отстранил ее от себя, чтобы заглянуть в лицо, - кажется, я что-то испортил?

Доротея покачала головой, и неуверенность исчезла, сменившись улыбкой, которую он так хорошо успел узнать.

– Нет, Джон… только не то, что нас связывает. Ничто не изменит наших отношений. Ни сейчас, ни когда-нибудь в будущем. Пусть остальной мир живет, как пожелает, пусть там замышляют самые страшные козни - здесь мы в полной безопасности. Серебряная только для нас двоих!

Но призрак сомнения уже расправил крылья, и избавиться от него было не так-то просто. Когда приблизился пятьдесят пятый день, Лэмпарт вновь заговорил о мучившей их проблеме.

– Мы должны внести ясность в вопросы, которые нас беспокоят, принцесса. Ты хочешь получить доказательства, и я тебя нисколько не виню. Вот что… Предположим, когда завтра прибудет очередной шаттл, я попрошу взять одного пассажира! Чтобы узнать, каковы их намерения.

– Но я не собираюсь возвращаться, во всяком случае, до тех пор, пока у меня есть выбор!

– Речь идет только о просьбе взять на борт пассажира. Тебя там не будет. В последний момент ты решила остаться - и все! Вот тогда мы и узнаем, как они себя поведут.

Доротея неохотно согласилась провести эксперимент. Утром они успешно испытали новую стрелу - с легким изгибом, - над которой Лэмпарт работал довольно долго. Он наткнулся в базе данных компьютера на статью по аэродинамике и решил проверить одну необычную идею. Самая замысловатая и трудно исполнимая часть стрелы - оперение: Джону приходилось использовать пластик из корабельных запасов или мембраны крыльев местных птиц. Он рассчитывал, что, благодаря изгибу, стрелы будут вращаться и лететь прямо даже без оперения.

Испытания с блеском подтвердили его правоту. На склоне холма установили мишени из шкуры ящерицы; Доротея отошла на сотню ярдов.

– Стрела кажется удобной, - заметила она, поднимая лук.

Когда девушка спустила тетиву, стрела умчалась к цели с пронзительным воем, пронеслась на ярд выше верхнего края мишени и продолжала лететь дальше. Лэмпарту пришлось вскочить в сани и погнаться за ней. Затем он связался с Доротеей по радио.

– Стрела пролетела около двухсот ярдов! Теперь ты веришь, что моя идея работает?

– Ох уж эти твои идеи! - насмешливо ответила Доротея. - Неужели ты не понимаешь, что теперь нам придется заново учиться стрелять?

Однако Лэмпарт прекрасно знал, что она лишь дразнит его, - и убедился в своей правоте, когда, вернувшись обратно, увидел восхищение в глазах девушки.

– Я сделаю еще. Теперь процесс изготовления не займет много времени. Вряд ли у нас возникнут проблемы, с меткостью - внесем небольшую поправку, и все!

Когда они закончили тренироваться и вернулись на корабль, чтобы поесть и отдохнуть, Доротея задумчиво проговорила:

– Я часто думаю о том, что мы могли бы передать некоторые наши находки и изобретения местным жителям.

– Я тоже не раз размышлял на эти темы, - признался Лэмпарт, наполняя кубки, - но не уверен, что аборигенам действительно нужна наша помощь. Зачем смущать их покой? Придет время, и они сами найдут ответы на многие вопросы. Рано или поздно мы уйдем, и они останутся одни.