— Джеремия ее любит, — произнес обезьяноподобный, часто моргая.

— Да, я знаю…

В голове Ароса вызревал план. Каллистра была единственной, кого человек станет слушать, чьим словам поверит. Если в этих словах будет сказано, что Аросу Агвилане можно доверять, что он способен дать защиту от крылатой парии, Джеремия прислушается.

Правда, Каллистра исчезла, но это был сущий пустяк. Если утерян оригинал, сойдет и копия. Арос достаточно хорошо знал Каллистру, чтобы создать подходящего двойника. В чем-то двойник даже предпочтительнее: с ним не будет столько хлопот. Создать его не составит труда — вокруг вечно снуют тени, умоляя дать назначение — пусть даже роль марионетки в смертельной игре. Как только Джеремия окажется в его руках, двойника можно будет отпустить.

«Вокруг вечно снуют тени…» — Арос вызвал образ сигареты, затянулся и позволил себе снисходительную, самодовольную улыбку. Имея такие возможности, почему бы ему не подтасовать колоду? Почему бы не застолбить всю территорию?

Зачем ограничиваться одним двойником, когда можно сделать и второго… и третьего?..

— Мне нужно кое-куда сходить и кое с кем встретиться, — проворчал он, — а что касается тебя, Отто, то…

Обезьяноподобного рядом не было. Арос был раздосадован не этим, а тем, что ситуация уже не подчинялась ему так, как раньше. Слишком многое происходило такого, что организовывал не он. Этим придется заняться, но сейчас нужно вернуть своего короля… а тем самым и свой народ.

Джеремия Тодтманн стоял перед старой водонапорной башней; перед глазами его проплывали картины страшного пожара, буйствовавшего в Чикаго. Была ли беспечная корова миссис О’Лири истинной виновницей пожара или нет — вопрос спорный. Одно бесспорно — пожар навсегда изменил облик Чикаго, как когда-то другой пожар изменил облик Рима. Но вот это небольшое сооружение, больше напоминавшее миниатюрный замок, чем водонапорную башню, оно устояло против разъяренного огненного вала и теперь, век спустя, живо напоминало о давнем кошмаре. Глядя на него, Джеремия почти физически ощущал нестерпимый жар и слышал рев пламени, пожирающего город.

Окутанное тусклым, приглушенным светом, который лился, казалось, ниоткуда, здание приобретало призрачный колорит. Водонапорная башня была одной из самых известных городских достопримечательностей, и Джеремия никак не мог взять в толк, почему он напрочь забыл о ней. Джеремия мог утешать себя, что он, по всей видимости, не один такой; люди ежедневно проезжали мимо башни, не замечая ее — разве что останавливались туристы, чтобы сделать снимок, — большинство предпочитало другую — стальную громадину, в которой работали Тодтманн и Гектор. И это несмотря на то, что в Чикаго не так уж много мест, бывших свидетелями истории столь отдаленной.

На другой стороне улицы располагалась насосная станция, уже совсем неприметная. Насосная станция также пережила пожар, однако явно проигрывала рядом с водонапорной башней, с ее впечатляющим куполообразным, крытым позеленевшей от времени медью навершием, под которым находилась дозорная площадка. На этом фоне насосная станция казалась не более чем заведением из сети известных в Чикаго ресторанов быстрого обслуживания. Только близость водонапорной башни не позволяла совершенно забыть о славной истории ее соседа.

Джеремия с грустью подумал о том, какой след он сам оставил в истории. Его уход из мира не отмечен даже надгробной плитой. Еще неделю назад такие мысли не пришли бы ему в голову, теперь же у него щемило сердце. Что после него останется: несколько незаконченных дел и машина, за которую он еще даже не расплатился с компанией?

— Космос, последний рубеж, — услышал Джеремия доносившийся из-за спины голос.