|
Войдя в высокую траву, он увидел поляну, где по сырой после дождя земле ходила пара цапель, осторожно переставляя чёрные ноги. Иногда круглые, ярко-жёлтые глаза цапель загорались, шея изгибалась, узкий оранжевый клюв выхватывал из кустов червяка, шея опять вытягивалась в сияющую белую линию, и цапля с усилием глотала добычу. Полюбовавшись птицами, Давид пошёл обратно. Выйдя из травы, он оказался на плато, устланном камнями. Камни – коричнево-серые обломки неведомой горы, жили своей жизнью, независящей от жизни людей, и рядом с ними. Давиду не раз приходилось расчищать от камней поле перед пахотой, брать в руки их влажные со стороны земли тела, отбрасывать с участка, а потом строить из них ограду или стену дома. На новом месте камни жили по–другому, Давиду – хотелось коснуться их рукой, рассмотреть рисунок трещин, отверстий и ямок. Ицхак бен-Гируш, музыкант Божий, шутил, что Господь разбросал так много камней, чтобы Земля Израиля не отделилась от земли и не улетела на небо.
При мысли о музыканте у Давида кольнуло сердце, он подумал: с Ицхаком что-то случилось! Едва Давид закончил есть, за ним прибежал сын Амнон. Выслушав его, Давид кинулся к своей палатке. У входа двое Героев держали за плечи высокого худого мужчину. Лицо его было перепачкано землёй, одежда – в клочьях. – Только посмотри, что он принёс! – сказал Авишай бен-Цруя, проходя вслед за Давидом в палатку. – Давай, показывай! – подтолкнул он незнакомца. – Вот он, Давид, перед тобой. Мужчина сунул поцарапанную руку за пазуху и вытащил свёрток. С одного взгляда Давид понял, что это. – Встань, – приказал он. – Говори. Мужчина протянул Давиду красный обруч и прохрипел: – Теперь король – ты! Давид осторожно принял обруч и положил возле себя. – Говори, как всё случилось, – велел он. Отряхивая с рубахи землю, вестник прерывисто дышал и рассказывал: – Я бегу от самой горы Гильбоа. В долину пришло великое множество филистимлян, солдаты и колесницы. Армия Шаула разбита, остатки разбежались. Иврим покидают селения, и филистимляне занимают их дома. В палатку набились солдаты. Слушали. – Шаул и три его сына убиты, – закончил вестник. Люди смотрели в землю, каждый думал: что теперь будет? Снаружи раздалась песня. Разъярённый Иоав выскочил из палатки, и певец сразу затих. Вестник протянул руку к красному обручу и повторил: – Давид, теперь ты – король иврим! Давид поднял на него хмурый взгляд. Вестник начал сбивчиво рассказывать, как филистимские колесницы преследовали убегающих иврим. Возницы стреляли им в спину из луков, упавших растаптывали лошади. – Как ты узнал, что король убит? – спросил Иоав бен-Цруя. – Случайно. Я прятался в пещере, ждал, пока стемнеет. К ночи выбрался и пополз через поляну. Повсюду лежали трупы. За горой виднелись филистимляне – они объезжали место боя: у каждого в одной руке факел, в другой – копьё. Если находили раненых иврим или беглецов, вроде меня, их сразу закалывали. Филистимляне перекликались между собой и смеялись. Я полз очень быстро. Вдруг рядом с моей ногой поднимает голову огромный человек – видимо, тоже услышал голоса всадников. Вижу, он лежит на мече, а из шлема и из доспехов торчит не меньше пяти стрел. И он ещё был жив! Лица его я разглядеть не мог, всё оно было залито кровью, да и темнота! А он меня заметил. Я хотел бежать, но от страха не мог двинуться. Он хрипит мне: «Ты кто?» «Новобранец», – отвечаю. – «Ты не иври?» – «Нет, я – сын амалекитянина, перешедший к иврим». – Возьми, – говорит он медленно, – моё копьё и добей меня.
И встал я над ним, и добил его, ибо знал, что ему уже не жить после того, как он пал на меч свой. |
