– Кто этот высокий, с волами? – расспрашивали гил’адцы.

– Шаул бен-Киш, – объясняли жители Гив’ы, одни с гордостью, другие с недоумением.

– Короля бы нам такого! – вырвалось у Авнера бен-Нера.

Шаул вышел из-за поворота и через несколько минут уже стоял со своими волами в середине площади. Животные поводили глазами и вытягивали шеи, высматривая воду.

И снизошёл на Шаула дух Божий, и воспылал гнев его. И взял он пару волов и рассёк их на части, и послал во все пределы Израилевы через посланников, сказав: «Кто не пойдёт за Шмуэлем и Шаулом, так будет сделано с волами его».

Биньяминиты собирались на войну охотно и обстоятельно. До темноты Авнер бен-Нер проверял оружие, отдавал приказания начальникам сотен, осматривал обоз. На рассвете выступили на север. Колонну вёл Шаул – спокойный, уверенный, иногда удивляясь себе: будто он уже не раз водил ополчение Гив’ы и именно по этой дороге. Рядом шли Авнер бен-Нер и лучший из его учеников – двадцатилетний сын Шаула Йонатан. В Бет-Эле отряд из Гив’ы дождался ополчения всего племени Биньямина, вместе с ним принёс жертвы, после чего колонна прошла через Шхем и в Безеке была встречена радостными криками отрядов воинов из других племён иврим. После построения войска командиры всех ополчений стали подходить к Шаулу, сразу и безоговорочно признав его главенство. Авнер бен-Нер доложил, что всего собралось тридцать тысяч воинов и несколько сотен пастухов, оружейников и слуг при обозе. Быстрым маршем дошли до Иордана и перебрались через него. Здесь Шаул разделил войско на три колонны, объяснил, что делать каждой и центральную повёл сам, а во главе двух других поставил Авнера бен-Нера и Йонатана.

До самой насыпи Явеш-Гил’ада войско продолжало двигаться вместе.

Глава 14

Убийство Ицхака бен-Эзера, пришельца из Эфраима, привело к результату, которого не ожидали в Явеш-Гил’аде. Иврим, хотя и были напуганы, решили, что теперь Бог отомстит за «своего» человека.

Сомнений в том, что Ицхак бен-Эзер был человеком Божьим, не было ни у кого. Люди вспоминали, как он жил среди них, пересказывали его добрые дела, и все решили, что, как только придёт освобождение, они обратятся к вере предков в единого Бога – Бога Авраама, Бога праотца Моше и Бога Ицхака бен-Эзера.

А освобождение придёт, в этом теперь не сомневался никто. Давно явеш-гил’адцы так старательно не брались за дела, как в эти дни подготовки селения к обороне.

Мальчишки бродили повсюду и пели песню о матери арамейского полководца Сисры, который пошёл завоёвывать Землю Израиля:

Мальчишки то и дело останавливались, падали на землю и показывали, как лежит Сисра, а из виска его торчит кол, воткнутый храброй ивримской женщиной Яэль.

Взрослые мужчины и женщины сносили на стену обломки жерновов и камни, отливали наконечники для стрел и копий. За работой они вспоминали, сколько раз на землю иврим вторгались враги, особенно предки тех, кто сейчас стоит под стенами Явеш-Гил’ада. Имена судей – освободителей были у всех на устах. На площади сидела нищая старуха и без перерыва рассказывала всем, как судья Эѓуд бен-Гера по прозвищу «Левша» спас народ от нашествия Эглона, царя Моава.

– Сделал себе Эѓуд меч длиною в локоть с двумя остриями и привязал его под одеждой своей к правому бедру своему. И поднёс он дары Эглону, царю Моава, а тот был человек тучный. И было: когда закончил Эѓуд подношение дара, то <...> сказал: «Слово тайное есть у меня к тебе, король». Тот сказал: «Тише!2 Когда удалились все, стоявшие при царе, Эѓуд поднялся за ним наверх. Эглон сидел в прохладной комнате, которая для него одного. Сказал Эѓуд: «У меня слово к тебе». Тот стал приподниматься со стула.