В этот день дозорные из армии Шаула наблюдали удивительную картину. Отряд молодых солдат в юбках и с бронзовыми наколенниками принёс жертвы вином и солью богу Дагону, потом флейты заиграли военный гимн, солдаты запели и строем вышли из лагеря. Разинув рты, смотрели иврим, как спокойно и величественно шагают в бой с армией Ионатана молодые филистимляне. Зрелище это настолько потрясло дозорных, что они тоже не вернулись в лагерь своего короля. Авнер долго ругался, но вынужден был послать к утёсам других дозорных.

И вот, что узнали от них на следующий день.

Передовой отряд иврим во главе с Малкишуа, братом Ионатана, появился на утёсе Снэ немного раньше филистимлян и начал строить лагерь. Малкишуа копал яму и положил возле себя на землю пояс с мечом. Вдруг он услышал шаги, и тут же перед ним возник командир гатийского отряда. Филистимлянин опирался на древко дротика и ещё не отдышался после подъёма. Встретить здесь иврим он никак не ожидал. Мгновение враги смотрели друг на друга, потом Малкишуа распрямился и взмахом меча отсёк занесённую для удара руку филистимлянина с дротиком. В ту же секунду на иври бросился сбоку оруженосец командира отряда из Гата. Малкишуа ударами щита сбросил в ущелье и оруженосца, и его безрукого командира. К вершине поднялось ещё несколько филистимлян, но и к Малкишуа уже бежали на помощь молодые эфраимцы. Завязалась короткая и жестокая схватка, все филистимляне были убиты и сброшены в ущелье. Малкишуа и его воины перебежали на другой край плато, куда успели подняться остальные гатийцы. Копавшие тут ямы новобранцы из Гив’ы растерянно смотрели на нежданного врага. Малкишуа крикнул, чтобы иврим сдвинули сплетённые из прутьев щиты. Гатийцы, бросившиеся в атаку, легко протыкали эту стену из щитов копьями насквозь, но разгорячённые боем иврим по примеру своего командира хватались за древки копий голыми руками и переламывали их. Через несколько минут щиты уже хрустели под ногами сражавшихся. В ход пошли мечи, ножи и лопаты – всё, что оказалось под руками. Отряды Ионатана подходили к вершине Снэ и, услышав крики, бежали на помощь к своим. Филистимляне поняли, что победы им здесь не добиться и отступили, удивлённые сопротивлением туземцев. Их никто не преследовал, и гатийцы строем вернулись к себе в лагерь, неся на плечах носилки с убитыми и ранеными. Вечером тела погибших предали огню.

Воины Шаула не знали о бое на утёсе Снэ. Зато из уст в уста передавались новости о беглецах из стана иврим. Немало бойцов дожидалось темноты, чтобы скрыться из обречённого стана неудачника короля, спрятаться в каменной яме в лесу, дождаться темноты и добраться до своей семьи. Единственной радостью этого дня стали привезённые с севера, из племени Дан обсидиановые пластинки. Адорам пришёл с этой новостью к королю, и они вместе направились в обоз. Вокруг повозок из Дана уже толпились солдаты, отбирая пластинки камня, пробуя пальцем их остроту и крепость. В этот вечер иврим были заняты изготовлением ножевых лезвий, которые вставлялись в деревянные и костяные рукояти, замазывались битумом и затачивались. Стан наполнился привычным солдатскому уху скрежетом камня о камень.

Перед сном Шаул обходил посты. Он остановился и стал смотреть на тлеющее после заката небо. Пространство над станом заполнили звёзды, похожие на те синие шары колючего кипадана, которые ветер раскачивал по склонам холма. В какое-то мгновение Шаул даже перепутал ночное небо и землю, на которой все краски уже погасли. У него закружилась голова, и он сел. Огляделся, не видел ли кто-нибудь? Нет, он был один. «Старость! – сказал себе Шаул. – Разве раньше у меня кружилась голова!»

Старость.