– Думаю, что вам придется выдержать серьезную борьбу.

– Мне тоже так кажется. Терпение не относится к числу самых известных добродетелей понтифекса. Он сознает, что его царствование как короналя было омрачено коварством врагов, и убежден, скорее всего справедливо, что именно этот человек, Мандралиска, стоял за большей частью, если не за всеми его неприятностями. И теперь, когда неприятности начались снова, он хочет раз и навсегда избавиться от Мандралиски Впрочем, кто этого не хочет? Но война, по моему мнению, – самое последнее средство. И, помимо всего прочего, войска поведу именно я, а не Престимион.

– Для него это не будет иметь никакого значения. Вы – корональ. Понтифекс издает декреты, определяющие политику, а корональ эти декреты выполняет. Так было всегда.

Деккерет пожал плечами.

– Тем не менее, Динитак, если у меня будет хоть малейшая возможность избежать этой войны, то я ею воспользуюсь. Да, я поеду на Зимроэль. И позабочусь о том, чтобы Мандралиска никогда больше не смог творить зло, как того и желает Престимион. Но сейчас я хочу обсудить с тобой то, что будет после того, как мы выведем Мандралиску из игры.

Дверь спальни открылась, и оттуда вышла Фулкари в красивом зеленом утреннем пеньюаре. Она любезно улыбнулась Динитаку, как будто желала сказать, что не видит ничего странного в том, что Деккерет проводит совещания по политическим вопросам в столь неподходящий час. Деккерет бросил на нее исполненный благодарности взгляд, и она тихо села возле окна. На востоке намеком угадывалась пурпурная полоска рассвета.

– Предположим, – сказал Деккерет, – что мы мирным или не очень мирным способом разрешили проблему Мандралиски. Мятеж пятерки Самбайлидов подавлен, и им сделано внушение, из которого ясно, что для них самих будет лучше, если подобные мысли больше не будут приходить в их головы.

Впрочем, без Мандралиски они наверняка не смогут додуматься до чего‑нибудь подобного. Ладно, Динитак, остается открытым один вопрос: что нам следует сделать, чтобы не допустить появления мандралисок в будущем? Он и его господин Дантирия Самбайл испортили жизнь целому поколению во всем мире. Мы не можем позволить чему‑нибудь подобному случиться снова. Так вот… Мне пришла в голову мысль… очень странная мысль – такая, наверное, только среди ночи и может возникнуть…

13

– Так значит, вы герцог? – спросил меняющий форму, когда Тастейн провожал его после встречи с Мандралиской. – На самом деле герцог? Мне кажется, что вы слишком молоды, чтобы быть герцогом. Тастейн усмехнулся.

– Ему кажется забавным так меня называть. А иногда он называет меня графом. Хотя я никакой не герцог и не граф. Мой отец был фермером в местности под названием Сеннек, к западу отсюда. Когда он умер, мы не смогли расплатиться с долгами, потеряли ферму, и я пошел на службу к Пяти правителям.

– Но он называет вас герцогом… – задумчиво сказал Вайизейсп Уувизейсп Аавизейсп. – Вы – сын фермера, а он называет вас герцогом. Вы говорите, что это только шутка. Странная шутка, на мой взгляд. Больше похожа на насмешку. Я не понимаю человеческих шуток. Впрочем, почему я должен их понимать? Разве я человек?

– Только по виду в данный момент, – ответил Тастейн. – Но, конечно, вы можете в любое мгновение этот вид изменить. Сюда, пожалуйста, господин. Вниз по этой лестнице, прошу вас.

Я веду вежливую беседу с метаморфом, изумленно думал он.