Так вот он какой, Мандралиска, сказал себе Деккерет. Наконец‑то мы с ним оказались рядом, не более чем в сотне футов друг от друга.

Он почувствовал, что зачарован холодным, отталкивающим лицом этого человека и его зловещей аурой. В нем бесспорно имелся некий магнетизм, ощутимая демоническая сила. По чертам его лица сразу можно было угадать присутствие в нем огромной, поистине дьявольской властности. Глядя на него, Деккерет теперь понял, каким образом этот человек, в котором воплотилось все, что покрыло мрачной тенью блистательное в иных отношениях царствование Престимиона, мог на протяжении долгих лет являться причиной такого множества бед по всему миру. В нем обитала поистине черная душа из тех, при виде которых не могло не возникнуть изумления по поводу того, какую цель преследовало Божество, создавая подобную душу.

После длинного‑длинного мгновения контакт между короналем Маджипура и лордом первым советником Зимроэля прервался, причем именно Мандралиска первым отвел взгляд, чтобы что‑то сказать своим соседям по столу. Их было трое: круглолицый простовато выглядевший человек средних лет или немного старше, красивый, с открытым лицом парень с густыми светло‑золотыми волосами восемнадцати‑девятнадцати лет от роду и тощий смуглокожий косоглазый коротышка, который не мог быть никем иным, кроме презренного изготовителя шлемов Хаймака Барджазида, уроженца Сувраэля, дяди Динитака.

Вокруг стола бегали лакеи, разливавшие вино по красивым кубкам. Деккерет вдруг поймал себя на праздной мысли: а не может ли случиться так, что старинный обычай Дантирии Самбайла повсюду ходить в сопровождении человека, который должен был пробовать его вино на тот случай, если оно вдруг могло быть отравленным, окажется оправданным в этом обществе. Хотя это не могло не выглядеть абсурдным, он накрыл ладонью руку Фулкари, когда та механически потянулась к кубку, и остановил ее.

Она подняла на него вопросительный взгляд.

– Нужно подождать тоста, – прошептал он, не зная что еще сказать.

– А, ну конечно… – тоже шепотом ответила она, с несколько смущенным видом.

Лорд Гавирал поднялся с кубком в руке. В зале воцарилась тишина.

– За сердечность! – провозгласил он. – За гармонию! За согласие! За вечную дружбу континентов!

Он посмотрел на Деккерета и выпил. Деккерет, который теперь вспомнил, что вино ему наливали из той же бутылки, что и Гавиралу, поднялся, произнес столь же бессодержательный ответный тост и тоже выпил. Вино оказалось превосходным. Независимо от того, что еще случится здесь, в Меримайнен‑холле, опасность быть отравленными этим вечером им не грозит, решил он.

Все придворные Самбайлидов, находившиеся в зале, встали – все до одного мужчины, отметил Деккерет – и высоко подняли кубки.

– За сердечность! За дружбу! За гармонию! За согласие! – раздавались крики Даже Мандралиска присоединился к тосту, хотя держал в руке не кубок с вином, а бокал для воды.

– Ваш советник, похоже, не слишком любит вино? – обратился Деккерет к Гавиралу.

– Просто ненавидит его. Не желает даже прикасаться к нему. Я думаю, что ему пришлось выпить слишком много, когда он был дегустатором у моего дяди прокуратора.

– Наверное, вы правы. Если бы я думал, что в каждом бокале с вином, который мне подают, может оказаться яд, то, скорее всего, через год‑другой сам возненавидел бы вино, – со смехом ответил Деккерет и отпил из своего кубка.