И снова остановился и сдвинул маску назад. Девушка сделала то же самое. Ее щеки пылали, а взгляд горел угрюмым негодованием.

– Сейчас гораздо лучше, госпожа.

– Как вы можете так говорить? Я действовала просто ужасно. Или вы просто хотите посмеяться надо мной… ваша светлость?

– Ах нет, госпожа. Я здесь для того, чтобы учить, а не насмехаться. Вы действовали хорошо, лучше, чем, вероятно, вам самой кажется. У вас определенно есть потенциал. Но эти навыки нельзя выработать за один день. Я лишь хотел показать вам то направление, в котором вам следует работать. – А ведь, пожалуй, занимательная задача, подумал он, сделать из этой девочки настоящего мастера фехтования. – А теперь посмотрите, как я буду проделывать то же самое с человеком, успевшим лучше усвоить мою теорию. Понаблюдайте, если сможете, насколько спокойно он воспримет мою атаку, как он будет словно останавливаться, в то время как на самом деле будет находиться в непрерывном движении. – Септах Мелайн обвел глазами группу учеников. – Аудхари!

Это был лучший из учеников Септаха Мелайна, правнук лорда Олджеббина, бывшего Верховным канцлером при коронале Конфалюме, дальний родственник Престимиона, высокий и сильный юноша со Стойензара с густо усыпанным яркими веснушками лицом. У него были сильные руки с мощными, но очень подвижными предплечьями и самой быстрой реакцией, какую только Септах Мелайн встречал у людей на протяжении долгого времени

– Защищайтесь! – скомандовал Септах Мелайн и сразу же перешел в нападение. Аудхари имел не больше шансов устоять перед ним, чем кто‑либо другой, но все же умел делать паузы и не позволять мгновениям боя сливаться воедино и наплывать одно на другое. Поэтому он был способен дожидаться движений противника, отбивать их, изыскивать возможность вклинить в мгновения боя один‑два собственных контрвыпада и вообще наилучшим образом демонстрировал практическое применение той теории, о которой в начале урока рассказал Септах Мелайн, пока тот методично снова и снова пробивал его защиту и наносил уколы.

Даже во время схватки с учеником Септах Мелайн почти непрерывно краем глаза следил за Келтрин. Она пристально, полностью сосредоточившись, наблюдала за происходившим.

Она разберется в этом, решил Септах Мелайн. Она никогда не станет такой же сильной, как мужчина, вероятно, не будет такой же быстрой, но у нее хороший глаз, страстное желание добиться успеха и вполне удовлетворительная боевая стойка. Он все еще не мог понять, почему молодой женщине взбрело в голову стать мастером фехтования, но решил заниматься с нею столь же серьезно, как и с любым другим из своих учеников.

– Вы пока еще не способны заметить, – сказал он, обращаясь к девушке, – как Аудхари отделяет каждое мгновение от следующего. Это происходит в мыслях и достигается в результате множества упражнений. А сейчас посмотрите, как он будет встречать каждый выпад. На меня не обращайте внимания вообще. Смотрите только на него. Еще раз, Аудхари. Защищайтесь!

– Господин! – вдруг раздался голос Поллиекса. – Ваша светлость, прибыл посыльный. – Септах Мелайн, скосив глаза, увидел, что в зал кто‑то вошел – очевидно, один из пажей Замка. Он отступил от Аудхари и снял маску.

Мальчик принес сложенную втрое незапечатанную записку. Септах Мелайн окинул ее взглядом целиком, как всегда делал это с бумагами, затем пробежал глазами по строчкам с самого начала, не выпуская из поля зрения букву «В» – так подписывалась леди Вараиль. Затем он перечитал записку не торопясь, более внимательно, как будто ее содержание могло от этого измениться. Однако оно осталось прежним.

Он поднял голову.

– Понтифекс Конфалюм скончался, – объявил Септах Мелайн. – Лорд Престимион, который успел немного отъехать от Лабиринта, вернулся туда для руководства похоронами его величества.