Жестокий, но справедливый, так говорили о моем отце. Больше жестокий.

Мне пришлось изрядно повозиться с дверью, поднимая и дергая ее, пока она не открылась настолько, чтобы я смог протиснуться внутрь. За дверью была витая лестница, которая вела вниз. Ступени из тесаного камня, но сам колодец внизу из литого камня — работа Зодчих. Колодец спускался вниз футов на пятьдесят, до коренной породы. На дне арочный проход вел в четырехугольную камеру, где практически все пространство занимала какая-то закопченная машина из цилиндров, болтов и круглых пластин. Лампы накаливания, три из примерно двадцати, горели и давали тусклый свет, конечно, не такой яркий, как в Высоком Замке.

Я подошел к машине и провел рукой по одной из многочисленных труб. Мои пальцы сделались черными, а на трубе обнажились полоски поблескивавшего серебром металла. Вся машина едва ощутимо вибрировала, послышался звук тяжелых шагов по каменному полу.

— Уходи отсюда. — Возник старик, будто мгновенно нарисованный чьей-то невидимой рукой. Я бы сказал, призрак старика, потому что только свет составлял его тело. Сквозь него я видел машину, плоть не имела цвета, словно сделана из тумана. На нем были белые облегающие одежды странного кроя, и время от времени его тело мерцало, словно мотылек пролетал перед тем источником света, поток которого его создавал.

— Щас, — ответил я.

— Ха! Надо же такое придумать. — Он усмехнулся. По виду он мог бы быть братом мастера меча Шимона. — Большинство людей с криками убегают, стоит мне только сказать: «Бу!»

— Я достаточно призраков повидал, старик, — похвалился я.

— Ну конечно, мальчик, — ответил он. Можно было подумать, что он нарочно поддакивает мне. Это казалось странным, если принять во внимание то, что он сам был призраком.

— Как давно ты обитаешь в этом подвале, и что это за машина? — спросил я. С духами и привидениями всегда нужно говорить конкретно. Они имеют привычку таять, так и не успев дать ответа.

— Я не призрак. Я отражение исходного факта. Человек, чьей копией я являюсь, прожил еще четырнадцать лет после того, как я был отражен…

— Когда это было?

— …и умер более тысячи лет назад.

— Ты призрак Зодчего? — спросил я. Все это мне показалось выдумкой. Даже призраки не живут так долго.

— Я — алгоритм. Скопирован с Фекслера Брюза, мои реакции перенесены с шести факторов данных, которые собирались с человека в течение его жизни. Я — его эхо в пространстве.

Я мало что понял из его слов.

— Какие данные? Цифры? Подобные тем, что Каласади записывает в свои бухгалтерские книги?

— Цифры, буквы, книги, картины, мгновения жизни, выхваченные тайно, фразы, произнесенные во сне, выкрики во время соития, химические анализы, публичные выступления, уединенные медитации, почерк, образцы ДНК. Все это данные.

— Что ты можешь для меня сделать, призрак? — Его тарабарщина ничего для меня не значила. Похоже было, что за ним наблюдали и его историю записали в машину, и сейчас эта история рассказывалась мне, хотя сам человек был пылью на ветру.

Фекслер Брюз пожал плечами.

— Я старик на склоне лет. Но дело не только в этом. Я копия старика на склоне лет.

— Ты можешь раскрыть мне секреты. Дать силу древних, — сказал я. Я не думал, что он действительно мог это сделать, иначе мой дед уже давно был бы императором. Но почему бы не попробовать.

— Ты не сможешь понять моих секретов.