Когда кузен перебросил мужчину через плечо, они не проронили ни слова. Не было причин… они все обговорили заранее: проникновение, захват, отступление.

Конечно, было бы приятней сделать постановку голливудской сцены, Эссейл бы целенаправленно отвечал на вопросы наркодилера в весьма жестоких подробностях. Но в реальной жизни похищение и шантаж не могли позволить себе такое мгновенное вознаграждение. Когда планируешь взять кого-то в плен.

Перейдя на бег, Эссейл пересек блестящий черный пол и проворно спустился по лестнице; Эрик не отставал. Они зашли в галерею и помедлили мгновение, проверяя по звукам наличие возможной погони

Пусто. Только сдавленные предсмертные вдохи охранника и медный привкус крови.

Вышли через дверь с пометкой «Только для персонала» в офисное помещение. Мимо стола и подвешенного мобильника, собранного из автозапчастей.

Рендж был припаркован у черного входа, практически впритык к зданию, Эссейл уверенно открыл заднюю дверь и Эрик закинул Бенлуи словно мешок с картошкой. Потом два хлопка дверей и визг шин.

Они тронулись и разогнались за какие-то секунды. Эссейл — на переднем пассажирском сидении, Эрик — на заднем, с их грузом.

Эссейл посмотрел на часы. Общее затраченное время — одиннадцать минут, тридцать две секунды, и у них было предостаточно времени до рассвета.

Эрик достал наручники и застегнул их на запястьях торговца «предметами искусства». А потом настало время привести парня в сознание.

Открыв глаза, Бенлуи отшатнулся, словно оказавшись в дурном сне.

— Ты забрал то, что принадлежит мне. И ты вернешь мне это до рассвета… иначе пожалеешь, что вообще родился, — Эссейл зловеще ответил на поставленный ранее вопрос.

***

Через час после масштабной ссоры со своим мужем, Бэт была на заднем сидении Мерседеса С600, принадлежавшего Братству, ее брат по линии отца устроился рядом, а за рулем был Фритц. Седан был новейшей модели, изумительный запах свежей кожи и лака служил ароматерапией для богачей.

Очень жаль, что запахи-вкусы ничуть не улучшали ее настроения.

Она уставилась в затемненное окно, и спуск по занесенной снегом горе к загородной трассе казался замедленным… хотя, может, это было из-за музыкального сопровождения: в соответствии с автомобильной рекламой должен был быть Моцарт или Вивальди. Для нее же — отравляющий теннисный матч в виде того милого разговора с Рофом.

Черт. Ее хеллрен всегда был властным мужчиной… с другой стороны, это не имело отношения к его жизненному положению. К черту корону, дело в его характере. И за последние пару лет она наблюдала за его диктаторскими замашками во многих ситуациях, с Братьями, глимерой, персоналом… черт, даже по отношению к ТВ-пульту. Но с ней, он всегда был… нет, не покорным. Никогда. Но ей всегда казалось, что к ней он относился иначе. Она всегда получала все, чтобы ни захотела, и Боже спаси того несчастного, кто окажется на его пути.

Поэтому да, она предположила, что с вопросом о ребенке будет то же самое… что он уступит, учитывая, как важен был для нее ребенок.

Но вместо этого? Прямо противоположная реакция…

Мягкое прикосновение к локтю напомнило о двух вещах: во-первых, она была не одна на заднем сидении седана. И во-вторых, не у нее одной были проблемы.

— Прости, — сказала она, опуская руки, которые сама того не зная, поднесла к лицу. — Я веду себя некрасиво, да?

«Ты в порядке?», показал Джон знаками в тусклом салонном свете.

— О, да, ну конечно. — Она похлопала его по массивному плечу, зная, что вся эта хрень с припадками мучительна для него: дорога в центр, МРТ, последующие результаты.

— Как ты? Вот что более важно.