– Никто из них не обладает ее даром. – Рената, глядя в синее небо, сморгнула нежданные слезы. Иногда в это первое и последнее лето их любви ей казалось, что Дорилис стала ее ребенком, дочерью, которой у нее никогда не будет. Они с Донелом могли учить ее всему, что знали, но самое главное – они могли любить ее.

Донел наклонился быстрым движением и поцеловал лерони , а затем нежно провел кончиками пальцев по ее ресницам.

– Ты плачешь, любимая?

Рената покачала головой:

– Я слишком долго смотрела в небо, наблюдая за ней.

– Как странно. – Донел взял ее руки в свои и поцеловал изящные, длинные пальцы. – Я никогда не думал…

Его голос дрогнул и замер, но они находились в таком тесном контакте, что Рената могла прочесть мысли: «Я никогда не думал, что любовь придет ко мне так. Я знал, что когда‑нибудь, рано или поздно, мой приемный отец найдет мне подходящую жену. Я должен набраться храбрости и сказать ему…» Донел не мог себе представить, как сможет пойти наперекор обычаям. Неужели он сможет войти в кабинет приемного отца и заявить: «Я не стал ждать, пока вы найдете мне невесту; вот женщина, на которой я хочу жениться»? Скорее всего, дом  Микел разгневается на него или, хуже того, обвинит в случившемся Ренату.

«Но если бы он знал, что без Ренаты для меня не будет счастья…» Донел спрашивал себя: а может ли старый лорд вообще знать, что такое любовь? Оба законных брака лорда Алдарана надлежащим образом устроили родственники. Мог ли он иметь хотя бы отдаленное представление о сильнейшем чувстве, способном подхватить двоих и унести в неизвестность, даже помимо их желания? Донела обдало порывом холодного ветра, и он вздрогнул, услышав отдаленное бормотание грома, похожее на ворчливое предупреждение.

– Нет, – сказала Рената. – Она превосходно разбирается в воздушных течениях, и ей не угрожает опасность. Смотри, все мальчишки теперь следуют за ней!

Девушка указала на планеры, кружившие на крыльях ветра, словно птицы над высокими утесами за замком Алдаран.

– Пошли, любимая. Солнце скоро сядет, а на закате ветер крепчает. Нам пора присоединиться к остальным.

Руки Донела дрожали, когда он помогал ей застегнуть ремни летного снаряжения.

– Из всех вещей, которые мы разделили с тобой, Донел, это, наверное, самая чудесная, – прошептала Рената. – Я не знаю, выпадало ли какой‑нибудь женщине Хеллеров такое счастье полета!

В пурпурных лучах предзакатного солнца Донел увидел слезинку, блеснувшую на ресницах. Но Рената не открыла своих мыслей. Раскинув крылья планера, она побежала вниз по склону, поймала восходящий поток и взмыла вверх, удаляясь от него. Вскоре он догнал ее, и они полетели бок о бок.

Позже тем же вечером, пожелав Дорилис спокойной ночи, лорд Алдаран жестом попросил Эллерта и Ренату остаться с ним. В зале играла музыка. Некоторые из придворных танцевали под мелодичные звуки арф, но когда дом  Микел развернул письмо, которое держал в руках, его лицо стало хмурым и озабоченным.

– Взгляните‑ка. Я послал гонца к Сторнам для начала переговоров о браке их сына с Дорилис. В прошлом году они только об этом и твердили, но сейчас я получил от них лишь формальный ответ. Они пишут, что поскольку Дорилис еще слишком молода, то, возможно, нам следует вернуться к этому вопросу, когда она достигнет совершеннолетия. Хотелось бы мне знать…

– Дорилис дважды была обручена, и оба ее нареченных вскоре после этого погибли, – с непривычной для него резкостью сказал Донел. – Дорилис умна, красива и получит в приданое замок Алдаран, но было бы удивительно, если бы люди не заметили, что те, кто ищет ее руки, долго не живут.