Положив матрикс на ладонь, Эллерт сфокусировал свою мысленную энергию, многократно умноженную силой самоцвета, чтобы покрыть огромное расстояние, лежавшее между ним и объектом его поисков. Что творится в Элхалине? Что происходит в Тендаре?

Мало‑помалу, приближаясь так, словно он смотрел в подзорную трубу с другого конца, начала формироваться крошечная, но яркая картинка, выраставшая из непроглядной темноты.

Вдоль берегов Хали, где нескончаемые туманные волны веками набегали на песок и откатывались обратно, медленно двигалась похоронная процессия с траурными флагами. Старый король Регис приближался к месту своего последнего упокоения у озера, чтобы лечь, как того требовал обычай, в просторной гробнице рядом с другими королями и правителями Доменов. В этой процессии перед глазами Эллерта длинной чередой проплывали лица, но лишь два из них произвели на него впечатление. Первым было узкое бледное лицо принца Феликса, печальное и омраченное смутным страхом. Глядя на хищные физиономии придворных из его свиты, Эллерт понимал, что осталось уже немного времени до того момента, когда принц Феликс будет раздет донага, подвергнут принудительному обследованию и вынужден вручить корону тому, кто сможет передать по наследству свою кровь и гены, драгоценный ларан . Вторым было лицо Дамона‑Рафаэля из Элхалина, следующего наследника трона Тендары. Словно предвкушая свое торжество, Дамон‑Рафаэль ехал с жестокой улыбкой на суровом лице. Картинка расплылась перед глазами Эллерта, будущее наложилось на настоящее, и он увидел Дамона‑Рафаэля коронованным в Тендаре. Рядом с ним стояла Кассандра в королевской мантии, увешанная драгоценностями, и могущественные лорды Валерона, сплоченные близким родством с новым повелителем.

Война, упадок, разруха, хаос… Эллерт внезапно понял, что стоит на перекрестке событий, каждое из которых могло навеки изменить будущее Дарковера.

«Я не желаю зла своему брату, но не могу позволить ему обратить наш мир в руины. Любое путешествие начинается с первого шага. Я не могу помешать Дамону‑Рафаэлю стать королем, но он не укрепит союза с Эйлардами, сделав мою жену своей королевой».

Эллерт отложил матрикс и вызвал слуг. Он ел и пил, не чувствуя вкуса, укрепляя силы перед тяжелым днем. Покончив с завтраком, юноша пошел к лорду Алдарану. Дом  Микел находился в прекрасном расположении духа.

– Я отправил письмо своему брату в Скатфелл, пригласив его на свадьбу своей дочери и моего возлюбленного приемного сына, – сообщил он. – Это настоящее озарение свыше! Никакому другому мужчине я не вручил бы с такой радостью жизнь своей дочери. С ним она будет в безопасности до конца своих дней. Сегодня я открою ей свои намерения. Думаю, она тоже будет благодарна за то, что ей не придется попасть в руки незнакомого человека… Именно ты, друг мой, подсказал мне это великолепное решение. Хотелось бы мне когда‑нибудь отплатить тебе равной услугой!

– В сущности, дом  Микел, я в самом деле хотел попросить вас об одной услуге, – осторожно сказал Эллерт.

– Я с радостью дам тебе все, что ты пожелаешь, кузен.

– Я хочу послать за моей женой, которая живет в Башне Хали. Вы примете ее на правах гостьи?

– Охотно, – ответил дом  Микел. – Если хочешь, я вышлю для эскорта собственную охрану. Но путешествие в это время года может оказаться опасным. От нас до Нижних Земель десять дней пути, и уже начинается сезон зимних бурь. Впрочем, ты можешь сэкономить время, если отправишься в Башню Трамонтана и передашь по связи, чтобы она немедленно отправлялась сюда.