Лунифра издала горловой смешок. Она уперла кулаки в бока и повела бедрами. Выглядело это как непристойность: она словно плюнула в лицо Гаррику. Эта женщина буквально пахла смертью.

— Ты на вид крепкий орешек, Гаррик, — шутливо произнес Родоард, правда, голос его не сулил ничего хорошего. — Мы сумеем найти тебе применение, когда пойдем в поход на Эрзу за всяким добром. А сейчас ты должен сдать свой меч и своих женщин. Я решу, кому достанется награда.

— Я из Хафта, — заявил Гаррик спокойно, не повышая тона. — У нас там нет рабов.

— Забудь про Хафт! — заявил Родоард, склоняясь вперед и стискивая рукоятку кинжала. Ему было около тридцати: почти такой же крупный, как Кэшел, хотя и более жирный, без сомнения, сильный мужчина. — Забудь обо всем, что ты знал прежде, ибо тебе не вернуться назад. Ты теперь в Заливе, а слово короля Родоарда — единственный здесь закон.

— Что касается моего меча, — заговорил Гаррик, — пожалуйста, попробуйте забрать его. Кто будет пробовать, ты, Родоард?

Тот огляделся, словно желая убедиться, что все его телохранители на месте. Гаррик положил правую руку на рукоять меча. В его сознании ожили воспоминания из жизни другого человека, чей меч без устали разил козлоногих тварей с бронзовым оружием. Отлетали конечности, рогатые головы раскалывались надвое, хлестала кровь, слишком красная, чтобы быть человеческой.

Глядя на Гаррика, Родоард вскочил с места, схватил свой кинжал и с удивлением стал рассматривать его, словно видел впервые.

Гаррик чувствовал, что в горле пересохло, руки дрожат.

— Оставьте нас здесь, и мы будем служить вам! — произнесла Лиэйн. — Но будем служить вам, как свободные люди с Островов. Вы это понимаете?

Лунифра что-то зашептала. Правой рукой она подхватила палочку с земли и начала сгребать землю, придавая ей форму человеческой фигурки, которая запрыгала, словно медведь на цепи.

Лунифра посмотрела на Гаррика и снова улыбнулась, но на лбу колдуньи от усилий выступил пот.

Теноктрис зашептала:

— Ореобузагра рексистхон хиппочтхон…

Фигурка из грязи развалилась надвое, на четыре части, на восемь — каждый кусочек заплясал отдельно. За минуту крупный ком земли распался на множество крохотных кусочков.

Лунифра в ярости затрясла головой. Она скрестила руки перед собой, дабы предотвратить нападение. Ее волшебная палочка представляла собой кость крупного зверя — медведя или гигантского кота.

— Сядь же, Лунифра, — велел Родоард. Он поднял руку. — Я уже сказал: оставь их в покое!

Король без всякого выражения посмотрел на Гаррика.

— Ну ладно, парень, — заметил он. — Можешь идти. Джосфред, выдай им провизию и укажи место, где спать.

Голос Родоарда звучал безразлично — и, возможно, это было опаснее, чем если бы король разъярился. Была же причина, по которой именно он начал верховодить этой помойкой!

Человечек, настолько низкорослый и худосочный, что Гаррик едва не принял его за ребенка, подошел ближе. Он и другие, немногим выше, стояли поодаль.

— И еще, Джосфред, — добавил король. — Проследи, чтобы Гаррик навестил Эрза. Я хочу, чтобы он понял, какое применение мы найдем его мечу в ближайшее время.

Он сел. Над его головой висело огромное опахало из перьев попугая. На самом деле, оно не висело: слуга держал его в руках, овевая спящего.

— Где я? — спросил Кэшел.

В одну из дверей вошла Шарина, улыбаясь, словно ясное солнышко.

— Не напрягайся, — сказала она.