Кристина дала заказ известному ростокскому астрологу на прогноз относительно шансов на своё избрание польской королевой. Прогноз гласил, что Кристина завершит свою жизнь «в великой нищете и бедности», за что она приказала как следует наказать прорицателя, но от идеи надеть польскую корону не отказалась.

Агитацию в пользу Кристины в Польше вёл нунций Марескотти, а связующим звеном между ним и претенденткой стал польский католик Антон Михаил Хацкий. Тот сразу же потребовал от Кристины денег — без звонкой монеты, без раздачи «подарков» шляхте и думать было нечего об успехе. Но какими деньгами располагала Кристина? Да если бы и обладала королева необходимой суммой, разве рассталась бы с ней в обмен на пустые обещания? «Я знаю поляков: они деньги возьмут у кого угодно, да и посмеются над ним, а потом поступят так, как им выгодно», — ответила она Хацкому. Так что кампания по выдвижению её кандидатуры на польский трон шла ни шатко ни валко, и сама претендентка мысленно желала себе поражения.

Марескотти пришлось успокаивать шляхту по поводу эпизода с маркизом Мональдески. В письме Хацкому Кристина в резкой форме написала, что ни перед кем об этом отчитываться не собирается и в последнюю очередь — перед Польшей, где зло и насилие творятся ежедневно. «Если Бог призовёт меня на этот трон, — пишет она Аззолино, — то потребую для отдыха один-два года, чтобы потом предпринять что-нибудь против турок. Если же Бог распорядится иначе, я не буду роптать и в этом случае».

Казалось бы, отсутствие у 42-летней Кристины наследников и нежелание их иметь было для Польши большим преимуществом — ведь там королей выбирали. Тем не менее, к большому удивлению и недовольству претендентки, вопрос о детях встал и в Варшаве. Когда в Польше возникли сомнения относительно возраста кандидатки, Аззолино шифрованным текстом проинформировал Марескотти: «…её темперамент ещё полон огня, так что вполне можно надеяться, по крайней мере, на десятилетний период плодоносия». Хотел ли кардинал избавиться от Кристины или желал видеть её на самой вершине славы, чтобы купаться в её лучах? Нам не дано это знать, потому что лукавый ватиканец унёс эту тайну с собой.

Настойчивость кардинала Аззолино в продвижении её кандидатуры на польский трон напугала Кристину, потому что, став королевой Польши, ей пришлось бы с ним расстаться. Она стала подозревать, что кардинал собирался от неё избавиться. И она поставила ему нереальное условие: она согласится править Польшей только вместе с ним, своим Другом.

Папа Климент IX тоже поддержал Кристину в борьбе за польский трон, но поддержка его была условной — он успел уже высказаться в пользу двух других соперников королевы: герцога Нойбургского и князя Лотарингского. Так что, по всей видимости, он пошёл на это не из убеждения, а в угоду Аззолино и самой Кристине. О том, что Ватикан поддерживал кандидатуру Кристины, нунций Марескотти должен был объявить лишь в том случае, когда её кандидатура явно перевесит другие. Но, как мы уже сообщили выше, такого момента в польском интеррегнуме не наступило, и польская кампания закончилась для Кристины поражением.

Характерным является следующий эпизод. Когда весной 1669 года монсеньор Марескотти открыл епископу Познаньскому, одному из влиятельных участников на предвыборной сцене, «великую» тайну, что папа Климент IX выступает в пользу кандидатуры королевы Кристины, епископ несколько раз осенил себя крестом и попросил нунция, если тот не хочет выставить себя на всеобщее посмешище, никогда не произносить это имя вслух.

В июне 1669 года поляки выбрали, наконец, короля из своих аристократов — Михаила Вишневецкого. И Кристина с облегчением вздохнула. Когда в 1672 году под Парижем умер Ян II Казимир, она сказала: «Я рада, что он скончался среди людей.