|
— А что за человек, о котором ты заговорила? — Погоди, сейчас скажу. Всю дорогу, все четыреста миль, за нашим нарочным с той же скоростью скакал человек, которого тоже ждали подставы, и у него был такой, свирепый вид, что бедняга нарочный боялся в любую минуту заполучить в спину пулю из пистолета. Оба одновременно подъехали к заставе Михаила Архангела, оба галопом промчались по улице Муфтар, оба поскакали по Сите. Но, проехав по мосту Парижской Богоматери, наш нарочный взял вправо, а тот повернул налево по площади Шатле и пролетел по Луврской стороне набережных, как стрела, пущенная из арбалета. — Спасибо, Анриетта, спасибо, хорошая моя! – воскликнула Маргарита. – Ты права, вести очень интересные… К кому же ехал этот второй нарочный? Надо будет узнать… А теперь прощай. Вечером встретимся на улице Тизон, да? А завтра – на охоте. Только выбери самую норовистую лошадь, такую, которая может понести, чтобы мы могли побыть наедине. Сегодня вечером скажу тебе, что надо выведать у Коконнаса. — А ты не забудешь передать мою записку? – со смехом спросила герцогиня Неверская. — Нет, нет, будь покойна, он получит ее вовремя! Герцогиня Неверская вышла, и в ту же минуту Маргарита послала за Генрихом. Генрих прибежал и прочитал письмо герцога Неверского. — Так, так! – сказал он. Маргарита рассказала о двух нарочных. — Верно, – отвечал Генрих, – я видел того гонца, когда он въехал в Лувр. — Может быть, он прискакал к королеве-матери? — Нет, в этом я уверен; я на всякий случай вышел в коридор, но там никого не было. — В таком случае, – глядя на мужа, сказала Маргарита, – он, наверно, приехал к… — К вашему брату Франсуа? – спросил Генрих. — Да. Но как это узнать? — А нельзя ли, – небрежно сказал Генрих, – послать за одним из этих двух дворян и узнать у него… — Верно, государь! – сказала Маргарита, очень довольная предложением мужа. – Сейчас пошлю за Ла Молем… Жийона! Жийона! Девушка вошла в комнату. — Мне нужно сию же минуту поговорить с Ла Молем, – сказала королева. – Постарайся найти его и приведи сюда. Жийона вышла. Генрих сел за стол, на котором лежала немецкая книга с гравюрами Альбрехта Дюрера, и принялся рассматривать их так внимательно, что даже не поднял головы, когда вошел Ла Моль, и, казалось, вовсе его не заметил. Молодой человек, увидев короля у Маргариты, остановился на пороге, безмолвный от неожиданности и бледный от волнения. Маргарита подошла к нему. — Господин де Ла Моль! He можете ли вы мне сказать, кто сегодня дежурит у герцога Алансонского? – спросила она. — Коконнас, ваше величество… – ответил Ла Моль. — Попытайтесь узнать у него, не пропускал ли он сегодня к герцогу человека, забрызганного грязью и как будто долго скакавшего во весь опор. — Боюсь, что он не станет говорить об этом: за последние дни он стал очень неразговорчив. — Вот как! Но мне думается, что если вы передадите ему вот эту записочку, он должен будет чем-то вам отплатить. — От герцогини!.. О, с этой записочкой в руках я попытаюсь… — Добавьте, – сказала Маргарита шепотом, – что эта записка сегодня вечером послужит ему пропуском в известный вам дом. — А какой пропуск получу я? — Вы назовете себя, и этого будет довольно. |
