|
— Карл, выслушайте же меня, ради Бога, – стояла на своем Екатерина, – и не рискуйте своей судьбой и судьбой Франции. От вас только и слышишь: охота, охота, охота!.. Исполните долг короля, тогда и охотьтесь сколько душе угодно! — Хорошо, хорошо. Матушка! – сказал Карл, бледный от нетерпения. – Объяснимся поскорее: из-за вас во мне все клокочет. Честное слово, бывают дни, когда я вас просто не понимаю! Он остановился, похлопывая ручкой арапника по сапогу. Екатерина решила, что благоприятный момент настал и что упускать его нельзя. — Сын мой, у нас есть доказательство, что де Муи вернулся в Париж, – сказала она. – Его видел господин де Морвель, которого вы хорошо знаете. Он мог приехать только к королю Наваррскому! Надеюсь, этого достаточно, чтобы подозревать Генриха больше, чем когда-либо. — Опять вы нападаете на моего бедного Анрио! Вы хотите, чтобы я приказал убить его, – так, что ли? — О нет! — Изгнать его? Но как вы не понимаете, что в изгнании он будет куда опаснее, чем здесь, у нас на глазах, в Лувре, где он не может сделать ничего такого, что не стало бы нам известно в ту же минуту? — Потому-то я и не хочу, чтобы его отправили в изгнание. — Тогда чего же вы хотите? Говорите скорее! — Я хочу, чтобы, пока поляки будут в Париже, он посидел в тюрьме, – например, в Бастилии. — Ну нет! – воскликнул Карл. – Сегодня мы с ним охотимся на кабана, а он один из лучших моих помощников на охоте. Без него охоты нет! Черт возьми! Вы, матушка, думаете только о том, как вывести меня из терпения! — Ах, милый сын, да разве я говорю, что сегодня? Послы приедут завтра или послезавтра. Арестуем его после охоты, сегодня вечером.., или ночью… — Это дело другое! Там увидим! Мы еще поговорим об этом. После охоты – я ничего не имею против. Прощайте! Сюда, Смельчак! Или ты тоже будешь дуться на меня? — Карл, – сказала Екатерина, останавливая сына за руку и рискуя вызвать этой задержкой новую вспышку гнева, – я думаю, что арест можно отложить до вечера или до ночи, но приказ об аресте лучше подписать сейчас. — Писать приказ, подписывать, разыскивать печать для королевских грамот, а мы едем на охоту, меня ждут, а я никогда не заставлял себя ждать! Нет, к черту, к черту! — Но я вас так люблю, что не стану вас задерживать. Я все предусмотрела. Войдите сюда, ко мне – все готово! Екатерина проворно, словно ей было двадцать лет, отворила дверь в свой кабинет и показала королю чернильницу, перо, грамоту, печать и зажженную свечку. Король взял грамоту и быстро пробежал ее глазами: — «Приказ.., арестовать и препроводить в Бастилию брата нашего Генриха Наваррского». – Готово! Прощайте, матушка! – сказал он, подписываясь одним росчерком, и бросился из кабинета с собаками вне себя от радости, что так дешево отделался от матери. Во дворе все ждали Карла с нетерпением и, зная, как он пунктуален во всем, что касается охоты, удивлялись, что он опаздывает. Зато когда он появился, охотники приветствовали его криками, доезжачие – фанфарами, лошади – ржанием, собаки – лаем. Весь этот шум и гам так подействовал на Карла, что его бледные щеки покрылись румянцем, сердце забилось, и на мгновение он стал счастливым и юным. Король наспех поздоровался с этим блестящим обществом, собравшимся во дворе: он кивнул головой герцогу Алансонскому, помахал рукой Маргарите, прошел мимо Генриха, сделав вид, что не заметил его, и вскочил на своего горячего берберского жеребца. |
