|
Карл позволил Маргарите ответить, как она найдет нужным. Он был крайне придирчив к Подбору выражений в речи герцога Алансонского; что же касается Генриха Анжуйского, то она привела его в ярость, и он потребовал всю ее исправить. Хотя на этом заседании еще не произошло никакой вспышки, оно вызвало сильное брожение умов. Генрих Анжуйский, которому надо было почти всю свою речь переделать заново, пошел заняться этим делом. Маргарита, не имевшая никаких вестей от короля Наваррского, кроме той, что проникла к ней в разбитое окно, вернулась к себе в надежде найти его там. Герцог Алансонский, подметив нерешительность в глазах своего брата герцога Анжуйского и перехватив понимающий взгляд, каким обменялись герцог Анжуйский и мать, ушел к себе, чтобы обдумать это обстоятельство, в котором он видел начало каких-то новых козней. Наконец Карл уже собрался было пройти в кузницу, чтобы закончить рогатину, которую он выковывал собственноручно, но его остановила Екатерина. Карл догадывался, что мать окажет сопротивление его воле; пристально глядя на нее, он спросил: — Что еще? — Только одно слово, государь. Мы забыли произнести его, а между тем оно немаловажно. На какой день мы назначим торжественный прием? — Ах да! Верно! – усевшись, сказал король. – Давайте поговорим, матушка. Какой день был бы вам угоден? — Мне показалось, – ответила Екатерина, – что в самом умолчании, в кажущейся забывчивости вашего величества заключался какой-то глубоко продуманный расчет. — Нет, матушка! – возразил Карл. – Почему вы так думаете? — Потому что, сын мой, – очень кротко ответила Екатерина, – не надо, как мне представляется, показывать полякам, что мы так жадно гонимся за их короной. — Напротив, матушка, – ответил Карл, – это они торопились и мчались сюда из Варшавы форсированным маршем… Честь за честь, учтивость за учтивость! — Ваше величество, вы, может быть, и правы с одной стороны, но с другой – могу и я не ошибаться. Итак, вы считаете, что нужно поторопиться с торжественным приемом? — Конечно, матушка! А разве вы со мной не согласны? — Вы знаете, что я заранее согласна со всем, что может споспешествовать вашей славе, потому-то я и опасаюсь, не вызывет ли такая торопливость нареканий, что вы воспользовались возможностью избавить королевскую семью от расходов на содержание вашего брата, хотя он, несомненно, возмещает их и своей славой, и своей преданностью. — Матушка, – ответил Карл, – при отъезде брата из Франции я одарю его так щедро, что никто не посмеет не то что сказать, но даже и подумать о том, чего вы опасаетесь. — Что же, коль скоро на все мои возражения у вас есть такие разумные ответы, я сдаюсь… – отвечала Екатерина. – Но для приема этого воинственного народа, который судит о силе государства по внешним признакам, вы должны развернуть значительную часть войск, а я не думаю, чтобы в Иль-де-Франсе было их собрано много. — Простите меня, матушка, за то, что я предусмотрел события и приготовился. Я вызвал два батальона из Нормандии, один из Гийени; вчера прибыл из Бретани отряд моих стрелков; легкая конница, стоявшая в Турени, будет в Париже завтра же; и в то время как все думают, что в моем распоряжении не более четырех полков, у меня двадцать тысяч человек, готовых предстать на торжестве. — Ай-ай-ай! – с удивлением сказала Екатерина. – В таком случае вам не хватает только одного, но это мы достанем. — Что достанем? — Денег. |
