Изменить размер шрифта - +
– Они меня убивают! Ко мне! Ко мне!
   Екатерина, которая проследовала за ним, видела, как он упал; сперва она смотрела на него безучастно, не трогаясь с места, затем опомнилась, движимая не материнской любовью, а затруднительностью своего положения, открыла дверь и закричала:
   — Королю плохо! Помогите! Помогите!
   На крик сбежалась целая толпа слуг, офицеров, придворных и окружила молодого короля. Но всех опередила какая-то женщина, которая, растолкав всех зрителей, бросилась вперед и приподняла бледного как смерть Карла.
   — Кормилица, меня хотят убить, убить! – пролепетал Карл, обливаясь потом и кровью.
   — Убить тебя, мой Карл? – воскликнула кормилица, пробегая по окружающим таким взглядом, от которого попятились все, не исключая даже Екатерины. – Кто хочет тебя убить?
   Карл тихо вздохнул и потерял сознание.
   — Ай-ай! Как плохо королю! – сказал Амбруаз Паре, за которым послали немедленно.
   «Теперь ему волей-неволей придется отложить прием», – подумала непримиримая Екатерина.
   Оставив короля, она направилась к своему второму сыну, с тревогой ожидавшему в молельне, чем кончится разговор, имевший для него столь важное значение.
   
   
   —
   Глава 1. ГОРОСКОП
   Рассказав Генриху Анжуйскому обо всем, что произошло, и выйдя из молельни, Екатерина застала у себя в комнате Рене.
   Королева встретилась со своим астрологом в первый раз после того, как она побывала у него в лавке на мосту Михаила Архангела; Рене она написала накануне, и теперь он сам принес ответ на ее записку.
   — Ну как? Вы его видели? – спросила королева.
   — Да.
   — Как он себя чувствует?
   — Скорее лучше, чем хуже.
   — А может он говорить ?
   — Нет, шпага перерезала ему гортань.
   — Но я же вам сказала: пусть в таком случае напишет!
   — Я попробовал, да он и сам старался изо всех сил, но его рука успела начертить только две неразборчивые буквы, а после этого он потерял сознание: у него вскрыта яремная вена, и от потери крови он совершенно обессилел.
   — Вы видели эти буквы?
   — Вот они.
   Рене вынул из кармана бумагу и подал Екатерине, Екатерина поспешила развернуть ее.
   — М и О (Фамилии де Муи и Ла Моль по-французски пишутся de Мuу и La Mole.), – сказала она. – Неужели это действительно Ла Моль, и всю эту комедию Маргарита разыграла только для отвода глаз?
   — Сударыня, – заговорил Рене, – если бы я осмелился высказать свое мнение в таком деле, в каком даже ваше величество затрудняется определить свое, я бы сказал, что, по-моему, де Ла Моль слишком горячо влюблен, чтобы заниматься политикой серьезно.
   — Вы так думаете?
   — Да. А главное, он без памяти влюблен в королеву Наваррскую, и поэтому служить не за страх, а за совесть королю он не в состоянии: ведь настоящей любви без ревности не бывает.
   — Так вы думаете, что он влюбился в нее по уши?
   — Уверен.
   — Он прибегал к вашей помощи?
   — Да.
   — Он просил у вас какого-нибудь любовного напитка, какого-нибудь приворотного зелья?
   — Нет, мы занимались восковой фигуркой.
   — Пронзенной в сердце? – Пронзенной в сердце. – Фигурка сохранилась?
   — Да.
   — Она у вас?
   — У меня.
Быстрый переход