|
— Я знаю. — И де Муи все рассказал королю. — Что же он сказал? — Что я желал занять наваррский престол и что с этой целью вступил в заговор. — Ах, бедняга! – сказал Генрих. – Вот вы и скомпрометированы, мой бедный брат. Почему же вы до сих пор не арестованы? — Я и сам не знаю. Король издевался надо мной, притворяясь, что дарует мне наваррский престол. Он, разумеется, рассчитывал вырвать у меня признание из глубины души, но я ничего не выдал. — И хорошо сделали. Черт возьми! – сказал Беарнец. – Будем держаться стойко – от этого зависит наша с вами жизнь. — Да, положение затруднительное, – ответил Франсуа, – потому-то, брат мой, я и пришел просить у вас совета: как вы думаете – бежать мне или оставаться? — Ведь вы же видели короля, коль скоро он с вами говорил? — Конечно! — Так вы должны были прочесть его мысли. Руководствуйтесь своим чутьем. — Я предпочел бы остаться здесь. Как ни владел собой Генрих, на лице его мелькнуло радостное выражение, и, сколь неуловимым оно ни было, Франсуа подметил его на лету. — Так оставайтесь! – сказал Генрих'. — А вы? — Я-то, разумеется, останусь! Мне вовсе незачем ехать, коль скоро вы остаетесь здесь, – возразил Генрих. – Я ведь хотел уехать вместе с вами только из дружеских чувств, чтобы не расставаться с любимым братом. — Конец всем нашим планам, – сказал герцог Алансонский, – вы отступаете без боя при первом налете злого рока. — Я не вижу злого рока в том, что останусь здесь, – отвечал Генрих, – с моим беспечным нравом мне везде хорошо. — Хорошо, пусть так, не будем больше говорить об этом, – сказал герцог Алансонский. – Но если вы примете какое-нибудь другое решение, известите меня. — Черт побери! Я не премину это сделать, можете мне поверить, – сказал Генрих. – Разве мы не условились, что у нас нет тайн друг от друга? Герцог Алансонский больше не настаивал и, глубоко задумавшись, удалился: он заметил, что в какое-то мгновение стенной ковер на двери туалетной комнаты всколыхнулся. В самом деле, как только герцог Алансонский вышел, стенной ковер приподнялся, и Маргарита появилась снова. — Что вы думаете об этом визите? – спросил Генрих. — Думаю, что произошло нечто новое и важное. — А что, по-вашему, могло случиться? — Еще не знаю, но узнаю. – А до этого? — А до этого – непременно зайдите ко мне завтра вечером. — Непременно зайду! – ответил Генрих, любезно целуя жене руку. С теми же предосторожностями, с какими Маргарита вышла из своих покоев, она вернулась к себе. Глава 9. КНИГА О СОКОЛИНОЙ ОХОТЕ Тридцать шесть часов протекло после событий, о которых мы сейчас рассказали. День только занимался, но в Лувре все уже встали, как это всегда бывало в дни охоты, а герцог Алансонский отправился к королеве-матери, памятуя о приглашении, которое он от нее получил. Королевы-матери уже не было в ее опочивальне, но она приказала, чтобы герцога попросили подождать, если он явится. Через несколько минут она вышла из потайного кабинета, куда никто, кроме нее, не входил, и куда она удалялась для занятий химическими опытами. То ли в открытую дверь, то ли пристав к одежде Екатерины, в комнату вместе с королевой-матерью проник какой-то острый, едкий запах, и герцог увидел в эту дверь густой дым, как от ароматических курений, плававший белым облаком в лаборатории, откуда вышла королева. |
