|
Этот человек нетерпеливо притоптывал ногой и время от времени оборачивался, чтобы спросить о чем-то у тех, кто стоял ближе к нему. — Нет и нет! – сказал он. – Никого!.. Наверно, его предупредили, и он бежал. Как вы думаете, дю Га? — Не может быть, ваша светлость. — Почему не может быть? Вы же сами мне говорили, что за минуту до нашего прихода какой-то человек без шляпы, с обнаженной шпагой в руке, бежавший, точно от погони, постучал в ворота и его впустили! — Верно, ваша светлость! Но почти тотчас же вслед за ним пришел Бэм, все двери были выломаны, а дом окружен. Человек войти-то вошел, но выйти он никак не мог. — Эге! Если не ошибаюсь, это герцог де Гиз? – спросил Коконнас мэтра Ла Юрьера. — Он самый, сударь. Да, это великий Генрих де Гиз собственной персоной, и он наверняка дожидается, когда выйдет адмирал, чтобы разделаться с ним так же, как адмирал разделался с его отцом. Каждому свой черед, сударь, и сегодня, слава Богу, пришел наш. — Эй! Бэм! Эй! – крикнул герцог своим могучим голосом. – Неужели еще не кончено? Концом своей шпаги, такой же нетерпеливой, как и он сам, герцог высек искры из мостовой. В ту же минуту в доме послышались крики, затем выстрелы, громкий топот и бряцание оружия, а затем снова наступила тишина. Герцог рванулся было к дому. — Ваша светлость, ваша светлость! – сказал дю Га, приблизившись к герцогу и остановив его. – Ваше достоинство требует, чтобы вы оставались здесь и ждали. — Ты прав, дю Га! Спасибо! Я подожду. Но, по правде говоря, я умираю от нетерпения и беспокойства. А вдруг он ускользнул от меня? Внезапно топот ног в доме стал слышнее.., на оконных стеклах второго этажа заиграли красные отблески, как на пожаре. Балконная дверь, столько раз привлекавшая взоры герцога, распахнулась или, вернее, разлетелась вдребезги, и на балконе появился человек; лицо его было бледно, шея залита кровью. — Бам! Ты! Наконец-то! – крикнул герцог. – Ну что? Что? — Фот! Фот он! – хладнокровно ответил немец, нагнулся, и тут же стал с усилием разгибаться, видимо поднимая какую-то большую тяжесть. — А остальные? Где же остальные? – нетерпеливо спросил герцог. — Оздальные коншают оздальных. — А ты что делаешь? — Сейшас уфидить; отойтить назат немношко. Герцог сделал шаг назад. В эту минуту стало видно и то, что немец с таким усилием подтягивал к себе. Это было тело старика. Бэм поднял его над перилами балкона, раскачал в воздухе и бросил к ногам своего господина. Глухой звук падения, потоки крови, хлынувшей из тела и далеко обрызгавшей мостовую, ужаснули всех, не исключая и герцога, но чувство ужаса скоро уступило место любопытству – все присутствующие сделали несколько шагов вперед, и дрожащий свет факела упал на жертву. Стали видны седая борода, суровое благородное лицо и окоченевшие руки. — Адмирал! – разом воскликнули двадцать голосов и разом смолкли. — Да, это адмирал! Это он! – сказал герцог, подойдя к трупу и разглядывая его с молчаливой радостью. — Адмирал! Адмирал! – вполголоса повторяли свидетели этой страшной сцены, сбившись в кучу и робко приближаясь к великому поверженному старцу. — Ага, Гаспар! Вот ты наконец! – торжествующе произнес герцог де Гиз. – Ты приказал убить моего отца, теперь я мщу тебе! И он дерзко поставил йогу на грудь протестантского героя. |
