|
— ..вот доказательство! – продолжал Коконнас. – Вот ваши деньги! — А вот твоя смерть! – крикнула мать из своего окна. — Берегитесь! Берегитесь, господин де Коконнас! – воскликнула дама из дворца Гизов. Не успел Коконнас оглянуться, чтобы последовать совету и избежать опасности, как тяжелая каменная глыба со свистом прорезала воздух, плашмя упала на шляпу пьемонтца, сломала его шпагу, а его самого свалила на мостовую, где он и распростерся, оглушенный, потерявший сознание, не слыша ни крика радости, ни вопля отчаяния, одновременно раздавшихся слева и справа. Меркандон с кинжалом в руке бросился к лежавшему без чувств Коконнасу. Но в тот же миг дверь во дворце Гизов распахнулась, и старик, завидев блеск шпаг и Протазанов, убежал. А дама, которую он назвал герцогиней, наполовину высунулась из окна, блистая в зареве пожара страшной красой и ослепляя игрой драгоценных камней и алмазов; она указывала рукой на Коконнаса и кричала вышедшим из дома людям: — Вот он, вот! Напротив меня! Дворянин в красном камзоле… Да, да, он самый!.. Глава 10. СМЕРТЬ, ОБЕДНЯ ИЛИ БАСТИЛИЯ Как уже известно читателю, Маргарита заперла дверь и вернулась к себе. Но когда она, вся дрожа, вошла в комнату, она увидела Жийону – та, в ужасе прижавшись к двери кабинета, смотрела на пятна крови, разбрызганной по мебели, постели и ковру. — Ох, сударыня! – воскликнула она, увидев королеву. – Ох, сударыня, неужели он умер? — Тише, Жийона, – строго сказала Маргарита, подчеркивая необходимость этого требования. Жийона умолкла. Маргарита вынула из кошелька золоченый ключик и, отворив дверь кабинета, указала своей приближенной на молодого человека. Ла Молю удалось встать и подойти к окну. Под руку ему подвернулся кинжальчик, какие в то время носили женщины, и молодой человек схватил его, услышав, что отпирают дверь. — Не бойтесь, – сказала Маргарита. – Клянусь душой, вы в безопасности! Ла Моль упал на колени. — Ваше величество! – воскликнул он. – Вы для меня больше, чем королева! Вы божество! — Не волнуйтесь, сударь, – сказала королева, – у вас еще продолжается кровотечение… Ох, Жийона! Смотри, какой он бледный… Скажите, куда вы ранены? — Я помню, что первый удар мне нанесли в плечо, а второй – в грудь, – отвечал Ла Моль, стараясь разобраться в охватившей все его тело боли и найти главные болевые точки, – все остальные раны не стоят внимания. — Посмотрим, – сказала Маргарита. – Жийона, принеси мне шкатулочку с бальзамами. Жийона вышла и тотчас вернулась, держа в одной руке шкатулочку, в другой серебряный, позолоченный кувшин с водой и кусок тонкого голландского полотна. — Жийона, помоги мне приподнять его, – сказала Маргарита, – если он приподнимется сам, то лишится последних сил. — Ваше величество, я так смущен.., я, право, не могу позволить… – пролепетал Ла Моль. — Надеюсь, сударь, что вы не будете мешать нам, – сказала Маргарита. – Раз мы можем вас спасти, было бы преступлением дать вам умереть. — О, я предпочел бы умереть, чем видеть, как вы, королева, пачкаете руки в моей недостойной крови!.. – воскликнул Ла Моль. – О, ни за что! Ни за что! И он почтительно отстранился. — Эх, дорогой дворянин, – с улыбкой заметила Жийона, – вы уже испачкали своей кровью и постель, и всю комнату ее величества. |
