— И как же они приближали твою цель? — спросил Ваэлин.

— Знаешь, я ведь не скажу. И никакие муки, причиненные этому телу, не позволят тебе ничего выведать. Но не переживай. Ты очень скоро узнаешь все ответы на свои вопросы.

Бóльшую часть дня они ехали в молчании. Гвардейцы Орвена двигались в авангарде, сентары разведывали местность по сторонам от дороги. Кираль с Астореком сильно отстали, волки шамана держались рядом с ним. Похоже, песнь не унималась, и лоначка не хотела приближаться к Союзнику. Лоркан с Карой тоже посматривали на него с опаской, а до сих пор заговаривал с ним лишь Ваэлин.

— Почему бы тебе не спросить меня? — не отрывая взгляда от облаков, закрывающих клонящееся к горизонту солнце, предложил Союзник. — Ты же хочешь знать, поймал ли я ее.

Ваэлин крепче сжал поводья, Шрам тихо фыркнул — ощутил злость хозяина.

— А ты поймал? — хриплым шепотом спросил тот.

— Ну конечно. Она оказалась замечательным развлечением. Правда, очень упрямым. Я понимаю, отчего ты так любил ее. Редко попадаются настолько яркие души. Со временем, несомненно, я бы сумел ее вылепить должным образом, создал бы сон, богатый нужными искушениями. Я нашел такой для твоего брата. Кажется, его звали Каэнис?

Ваэлин остановил коня. Союзник подъехал ближе, оказался на расстоянии удара мечом. Ваэлин посмотрел в пустые безразличные глаза Союзника. Сжавшие поводья руки дрожали.

— Он умер приемлемо героической смертью, — после некоторого раздумья сообщил Союзник. — Он спасал вашу королеву из восхитительной ловушки, приготовленной моей служанкой. У него был великий Дар, и он мог бы оказаться очень полезным, но из-за тебя он безвозвратно утерян — равно как и женщина, которую ты любил. Если бы ты оставил меня в покое, то однажды смог бы снова услышать их голоса. Но теперь они оба исчезли, превратились в ничто, как и большинство душ. Ты сделал это, когда принес меня сюда. Без меня некому удержать их.

— Ты лжешь, — медленно, с трудом произнося слова, выговорил Ваэлин. — Что-то задержало тебя за Порогом. Это что-то могло задержать и их.

— За Порогом, надо же, — картинно вздохнув, сказал Союзник. — Что за нелепое название! Впрочем, можно использовать и его. Мои люди не называли это никак, будто, отказав в имени, они могли бы стереть с лица земли преступление, связанное с созданием, как вы говорите, места за Порогом.

Ваэлин подумал, что Союзник опять лжет. Несомненно, место за Порогом — вечное, и Каэнис с Дареной связаны там навсегда. Оттого снова нахлынуло горе, и с ним — неразумный гнев. Меч все тяжелее лежал на спине — постоянное искушение.

Ваэлин пришпорил Шрама, и тот пошел.

— Знаешь ли, мы многого не понимали, — весело и лукаво поведал Союзник, будто разбитной дядюшка рассказывал о былых проказах любопытному племяннику. — Ведь мы воображали себя такими мудрыми. И с чего бы нам не воображать? От зрелища сотворенных нами на этой земле чудес повредился бы твой примитивный разум. Но проблема с любознательностью в том, что она воистину безгранична. Мы завоевали весь мир, причем без битв и крови. Так отчего бы не поискать другие миры? Ключом к ним были наши камни. Они были ключом ко всему в нашем мире чудес. Мы выкапывали их, обтесывали, и с обработкой в них пробуждалась мощь. В них была сила сохранять наши знания и память, пронести нашу мудрость через века и, как оказалось, достичь других миров.

— Черный камень, — не оборачиваясь, обронил Ваэлин.

— Да, — удивленно подтвердил Союзник и рассмеялся. — Сознаюсь, я недооценил тебя.