Обезьяна торжествующе заревела и свалилась на песок бездыханной. Императрица, почему-то еще живая, извивалась и дергалась, пытаясь освободиться от когтей, взвизгнула — и вырвала их из груди, упала на спину. Она содрогалась, хрипела, на губах пузырилась кровь, но во взгляде было такое неподдельное восхищение и дружелюбие, что рука Ривы поневоле потянулась к мечу.

Рива снова обратила внимание на шум битвы. Сражались уже на всех ярусах. Горожане собрались в тесные группки, а вокруг них кипел бой. На помощь кумбраэльцам пришла королевская гвардия и, судя по количеству женщин среди бойцов, вольная команда лорда Норты. На нижних ярусах мелькала блондинистая грива Щита, его сопровождали несколько десятков освобожденных гарисаев. Рива взмолилась Отцу, чтобы среди них оказался и Аллерн. Черно-красные группки понемногу растворялись в массе атакующих, хотя арисаи, несмотря на неизбежную гибель, по-прежнему дрались самозабвенно и умело и падали, смеясь.

Императрица хрипло зарычала, пытаясь приподняться, заколотила руками по песку, уставилась на северный край арены, и среди хрипа и кровавого бульканья ясно прозвучало одно слово:

— Сука!

По песку шла королева Лирна Аль-Ниерен. Рядом с ней шагал мощный лорд-защитник и незнакомый Риве высокий пожилой брат Шестого ордена. Слева и справа от них на арену высыпали королевские гвардейцы. Королева подошла к Риве и крепко обняла ее.

— Миледи, прошу простить меня за то, что я не прибыла к вам раньше.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Ваэлин

Пришлось проталкиваться сквозь толпу бегущих воларцев, настолько перепуганных и ошарашенных, что они даже не опознали иноземных захватчиков. Одиночки неслись сквозь поля красноцвета, налегке, обезумевшие от ужаса. Семьи предпочитали бежать по дороге, держались плотными группками, тащили жалкие пожитки. Дети цеплялись за родителей, заплаканные лица застыли в гримасе ужаса. Асторек вытащил из толпы лысеющего мужчину средних лет, одетого в серое. За него цеплялся мальчик. Мужчина кратко, но внятно ответил на вопросы шамана. Привычка подчиняться приказу сильнейшего пересилила страх. Когда мужчину отпустили, он немедля побежал прочь.

— Императрица натравила арисаев на город, и они убивают всех подряд, — сообщил шаман. — Люди думают, это наказание за то, что они не пришли на арену, хотя там не поместилось бы все население.

Ваэлин посмотрел на Союзника. Тот со смутным интересом наблюдал за беженцами.

— Твоих рук дело?

— Она сошла с ума еще до того, как попала ко мне, — пожав плечами, ответил тот. — А этих людей она всегда ненавидела.

Через милю толпа беженцев поредела. Восточный пригород, похоже, был облюбован купцами и торговцами, изобиловал складами и каналами. Теперь каналы запрудило трупами. По заваленным мертвецами улицам бродили уцелевшие горожане, раненые либо обезумевшие от потрясения. Каждый поворот открывал новые кошмарные картины. Матери плакали над умерщвленными детьми, малыши трясли и толкали убитых родителей. Ваэлин стиснул зубы и пришпорил Шрама, посмотрел на массивное здание арены, возвышающееся впереди, затем бросил взгляд на Кираль. Она с тревогой глядела на здание. Не иначе, песнь упорно не советовала двигаться туда.

После мучительного часа езды по улицам впереди наконец открылись окружающие арену парки, и Ваэлин пустил коня галопом. С арены доносилась какофония битвы. А слева туда бежала толпа вооруженных людей — наверное, с полтысячи. Ваэлин присмотрелся к тому, кто возглавлял их, и узнал темно-синий плащ, особую манеру переставлять ноги.