Ярость помутила мой рассудок, и я кинулся на тварь, позабыв о ноже. Она проворно ускользнула, гибкая и быстрая, словно танцовщица, развернулась и показала на вершину скалы.

— Если не веришь мне, спроси у него!

Я хотел снова броситься на нее, но что-то заблестело, замерцало во тьме за скалой, вспыхнуло ослепительным белым светом, сложилось в знакомый силуэт. Я застыл, впившись взглядом в его лицо. Все мысли покинули меня, кроме одной-единственной.

Селиесен!

У меня защемило сердце. Он так знакомо улыбался. Вот он, одетый в простой халат, какой всегда предпочитал дома. В этом халате он был и тогда, когда мы встречались в последний раз. Конечно, мне так хотелось бы верить, что я забылся, был совершенно обманут и одурманен украденным Даром Посланника. Но нет, я прекрасно понимал, что вижу иллюзию, знал, что она влечет меня к смерти, — но мне было все равно. Я бежал к обрыву и выкрикивал дорогое имя.

Селиесен!

Он исчез, когда я уже был в футе от обрыва, замерцал и угас, будто пламя свечи на ветру. Я отчаянно закричал от горя и тоски, упал на колени, воззвал в беспросветную тьму. Ответом мне был только шелест ветра в траве.

За моей спиной кто-то поперхнулся. Я обернулся и увидел, как Форнелла выдергивает нож из шеи Джервии, как поддерживает ее, как из пробитой шеи хлещет фонтан крови.

— Вам следовало забрать у тюремщика нож, — пробормотала Форнелла и с отвращением отпихнула тело.

Когда я подошел, она упала на колени — теперь уже от неподдельной усталости и слабости.

— Милорд, я ведь была обязана вам жизнью, — вяло, натужно улыбаясь, проговорила Форнелла.

Борясь с тошнотой, я приподнял тело и повернул еще кровоточащей раной к Форнелле.

— Пейте!

Она с отстраненным интересом секунду-другую смотрела на кровь, но затем отвернулась:

— Нет.

— Но это восстановит вас.

— Я уже восстановила себя. Пожалуйста, уберите от меня это.

Я выпустил тело из рук и поспешил подхватить обмякшую Форнеллу. Она медленно, тяжело, неровно дышала.

— Скоро светает, — прошептала она.

На горизонте лишь слабо забрезжило. До рассвета оставались еще часы. Но я прижал ее к себе и прошептал на ухо: «Да».

Я услышал шелест сминаемой травы и негромкие шаги. Ко мне шли солдаты. Много. Целая сотня. Но я не обернулся. Приблизился кто-то рослый, массивный, встал рядом.

— Значит, императрица так и не поверила ей, — сказал я.

Хеврен помедлил, а когда ответил, в его голосе послышалось смущение:

— Ей было любопытно узнать, что произойдет.

— Надеюсь, ее любопытство удовлетворено.

— Ваша невиновность будет объявлена утром, — сообщил Хеврен. — А сейчас требуется ваше присутствие…

— Не сейчас, — тихо сказал я и крепче прижал к себе Форнеллу, уткнулся лицом в ее седые волосы, прислушался к сердцу, бившемуся все слабее. — Мы хотели бы дождаться рассвета.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Ваэлин

Когда Рива показывала дорогу в темное чрево арены, он уже вел себя как обычный слабый человек перед неминуемым финалом: умолял, пытался торговаться, кричал и грозил, снова умолял.

— Думаете, вы творите правосудие? Да это же просто месть! Вы не представляете, сколько я страдал… я же столько знаю, владею мудростью многих веков… за такие знания была бы признательна любая королева… Вы разве не понимаете, кто я, сколь грандиозны мои свершения? Вы — всего лишь пыль на моем величии…

Увидев черный камень подле молчаливых статуй, Союзник умолк. От факела Ривы по краям камня заиграли желтые сполохи.