Он вспомнил те недолгие годы, когда песнь молчала. Он сам отказался слушать ее и остался наедине с собой, искалеченный, неспособный отыскать верный путь. Без ее руководства было тяжело и тогда. Но сейчас — гораздо хуже из-за холода, глубоко забравшегося в самые кости после визита во владения Союзника и не отступавшего здесь, в мире тысячи ветвящихся троп, одна темнее другой. Слова Союзника до сих пор мучили рассудок.

Мы с тобой еще встретимся в самом конце.

Норта приблизился и поехал рядом. Будто с радостью предвкушая кровь, его конь все рвался вперед.

— Вам нужно ехать со своим полком, — напомнил Ваэлин.

— Даверн крепко держит их в руках, — ответил брат по ордену. — Честно говоря, я бы обрадовался, если бы вы попросили королеву назначить его вместо меня. Я с трудом выношу долгую ненависть и жажду крови.

— Им нужен крепкий умелый командир, рука, которая держала бы их в узде.

— Брат, разве королева разделяет подобные чувства? Если да, то я бы сильно удивился.

Ваэлин не ответил. Он вспомнил, как радовался, увидев ее в тот день в Алльторе. Она плыла на лодке через реку, а когда ступила на берег, на Ваэлина нахлынуло облегчение, торжество. Пропажа песни мучила, как физическая боль, и королева была словно лекарство, то, за что можно держаться в потерянном мире, обожженная — но величественная.

«Как же я только мог подумать, что она погибла?» — падая перед нею на колени, спросил он себя тогда.

Но день сменялся днем, армия сходила с ума от любви к королеве, а к Ваэлину снова пришла тоска по песни. С королевой появились и вопросы — тяжелые, мучительные. Хотя она сама ни у кого ничего не спрашивала. Она так изменилась по сравнению с той девушкой, которую Ваэлин повстречал когда-то в коридоре дворца. Ее необузданные амбиции стали чем-то новым, куда более опасным. Тогдашняя Лирна жаждала власти. Нынешняя Лирна получила власть — и чего же еще она захочет?

— Мои люди встретились с нашим братом, — сказал Норта.

Он всегда так говорил про Одаренных с мыса Нерин, словно они были самостоятельным народом.

— Что касается просьбы нашей королевы: как и ожидалось, они отказались… Ты общался с ним после того, как он раскрыл свой маленький секрет?

Ваэлин покачал головой. Ему не хотелось говорить об этом. Тут вопросов возникало еще больше, чем с королевой.

— Седьмой орден или нет, Вера или нет, а все-таки он наш брат, — заметил Норта.

«Он всегда знал больше, — подумал Ваэлин. — Гораздо больше, чем открывал другим. А это знание могло спасти многих, наверное даже Френтиса или Микеля».

— Я поговорю с ним, — пообещал Ваэлин.

Да уж, поговорить надо о многом.

— Ты, случаем, не собираешься сегодня учинить что-нибудь, ну, глупое? — осведомился Норта.

— Глупое?

— Да, брат, глупое, — сурово произнес Норта. — Вроде налета в одиночку на целую армию. Пусть сочиняют сколько угодно песен, но ведь это нелепо до крайности. Если еще помнишь, у нас есть дом, куда надо вернуться. Мы оставили орден за спиной. У нас сейчас есть ради чего жить — и ради кого.

Ваэлин очень хорошо понимал, о чем говорит Норта. Дарена всю дорогу не отходила от него, лишь сегодня он уговорил ее отдохнуть после того, как она отыскала врагов. Странно, но, проведя вместе столько времени, они почти не разговаривали друг с другом. Слова казались ненужными. Ваэлин знал, что она ощущает отсутствие его песни, и боялся, что теперь не будет прежней близости, — но Дарена, напротив, стала еще ближе.