— Область войны более не принадлежит целиком Шестому ордену, — говорил Каэнис. — Теперь все Верующие призваны присоединиться к борьбе. Теперь все мы воины. Сокрытие — роскошь, которой мы больше не можем себе позволить.

Он умолк, когда из сумрака выступил Ваэлин. Остальные посмотрели на него с обычной смесью страха и глубокого уважения.

— Брат, я хотел бы поговорить с тобой, — сказал владыка битв.

Когда они вышли на мол, уже стемнело. Сквозь облака просвечивала полная на три четверти луна. Каэнис молчал. Он ожидал, пока заговорит Ваэлин. Наверное, предчувствовал, о чем пойдет речь.

Они дошли до края мола, и Ваэлин произнес: «Микель».

Вечерний отлив увел прочь море, и казалось, что они стоят на вершине огромной скалы. Ветер трепал одежду, мягкий плеск волн едва доносился снизу. Ваэлин всмотрелся в лицо молчащего Каэниса. Ага, именно то, что и должно быть. Человек мучается совестью. Он виноват.

— Перед тем как я отплыл к башне, аспект Греалин заверил меня, что не имеет к этому никакого отношения. Он переложил вину на брата Харлика, и тот подтвердил его слова, хотя и не полностью. Брат, может, ты хочешь что-нибудь добавить к их рассказу?

— Мой аспект предписал мне хранить твою жизнь. Я исполнял предписанное, — равнодушным спокойным голосом ответил Каэнис.

— Тот, кто убил Микеля, говорил, что встретил в лесу кого-то дружественного мне. И они все боялись его.

— Они ожидали знакомого Харлику брата, соучастника заговора. Я нашел его, убил и занял его место. Справиться с убийцами, нанятыми отцом Норты, оказалось сложнее. Я их отправил подальше от тебя. Я надеялся, что там нет братьев, но Микель всегда отставал и легко терялся.

Ваэлин отвернулся, посмотрел на море. Поднялся ветер, в тусклом лунном свете белели пены гребни на волнах. На горизонте появился темный силуэт, за ним — еще несколько.

— Наш владыка флота выполняет обещание, — заметил Ваэлин.

— Эта война собрала удивительных союзников, — взглянув на приближающиеся корабли, сказал Каэнис.

— И раскрыла удивительные тайны.

— В тот день, когда ты отыскал нас… мои слова были несправедливыми. Я потерял так много людей, видел так много смерти. Казалось, Ушедшие покинули нас, потому что их возмутило твое неверие. Брат мой, я сглупил.

— Брат, — тихо повторил Ваэлин. — Мы так долго называли друг друга этим словом, что оно, кажется, потеряло всякий смысл. Столько было скрыто, столько сказано лжи. В первый день в подвалах Греалин похлопал тебя по плечу, а ты вздрогнул. Я подумал, что ты боишься его воображаемых крыс, а это он приветствовал тебя. Ты не присоединялся к Шестому ордену, ты докладывал своему аспекту.

— Так мы жили и так служили Вере — по крайней мере, до сих пор. Аспекта Греалина больше нет. Возрождать орден придется мне. И ты мог бы мне очень помочь.

— Одаренные из Пределов не хотят вступать в твой орден. Кара и Маркен даже не принадлежат к Вере, а Лоркан вряд ли наберется сил поверить хоть во что-нибудь.

— Почти как ты, брат, — очень тихо произнес Каэнис, но Ваэлин отчетливо услышал осуждение в его словах.

— Я не бросал своей веры, — сказал он.