Я улыбнулась ему, он выдержал мой взгляд. Во мне расцвело тепло.

Эррин кашлянула.

— Тогда обсудим это утром. Сейчас все должны быть в кроватях. Уже поздно. Точнее, еще рано, — она тушила огонь и убирала на столе. Мерек принялся помогать ей, я снова посмотрела на свое отражение.

— Думаю, лучше это как-то скрыть, — сказала я. — Будет слишком много вопросов, а все уже на грани.

— Шлем, — сказал Мерек, передав Эррин склянку. — Можно как-то закрыть там прорези для глаз.

Я кивнула.

— Это сработает. И меня придется держать подальше от детей.

— Это будет сюрпризом для Аурека, — развернулась Эррин и улыбнулась. — Когда ты обрушишься на него с белыми волосами, скаля зубы.

Я прищурила жемчужные глаза.

— Так нужно нападать, — бодро добавила она.

— Хоть куда-то это пригодится.

Они быстро закончили уборку, Эррин поставила Опус Мортем в деревянную шкатулку, которую прижала к груди, а потом посмотрела на меня.

— Думаю, нам лучше немного поспать, — сказала я.

Повисла неловкая пауза, никто не знал, что делать, куда идти. Эррин нарушила напряжение.

— Идем, Стуан, пора связывать меня перед сном.

Он недовольно ворчал, Эррин подмигнула мне и вышла из комнаты, он плелся за ней, как щенок.

— Идем, — сказал мне Мерек, протянув руку. Было привычно и необычно брать его за руку.

Мы медленно шли по коридору к комнатам женщин, не говоря. Мы не видели никого, было слышно, как за занавесками остальные спят. Когда мы дошли до моей — нашей — комнаты, он отодвинул штору, и я прошла, вспомнив в последний миг, что Ниа вернулась, ожидая увидеть ее там. Но комната была пустой, и пустота наполнила меня внутри. Мы были одни.

Мерек прошел за мной, и я странно ощущала намного четче свою кожу. Обычно он допоздна оставался в лаборатории, я уже засыпала, когда он приходил в комнату, и я видела его, когда вырывалась из кошмаров. Когда я услышала шорох занавески, я испугалась, что он оставил меня, обернулась, но он вошел со свечой, зажженной от факела в коридоре.

Он поставил свечу на стол у своей кровати и посмотрел на меня. В ярком свете его глаза были голодными.

— Если ты хочешь, чтобы я ушел, я пойму, — сказал он.

Я покачала головой, горло пересохло.

— Ты не против, чтобы я спал здесь?

Я снова покачала головой.

— Твайла…

— Я не против, чтобы ты остался, — выдавила я, голос звучал намного старше, чем я. — Я хочу, чтобы ты остался.

По нему пробежала дрожь, но он стоял и смотрел на меня.

— Или ты хочешь уйти? — я поняла, что он может спрашивать позволения уйти. Что он только хотел довести меня сюда и оставить. — Можешь идти, если хочешь.

— Я не этого хочу, — его голос был низким и чарующим. В спальне.

Когда я протянула руку, он шагнул ко мне, прижал мою ладонь к своей груди, а потом к своей щеке. Я осторожно убрала руку и потянулась к краю его туники, сняла через голову. Он поднял руки, чтобы помочь мне, и я бросила вещь на пол. Потом его штаны, я ослабила пояс, и они скользнули с его узких бедер вниз, он отошел от них.

Теперь была его очередь снимать мою тунику и штаны. Мы в осторожной спешке раздевали друг друга, задевая кончиками пальцев кожу, но не задерживаясь. Когда он бросил на пол мою нижнюю рубашку, мы посмотрели друг на друга, обнаженные, наша кожа тускло сияла в свете свечи.