— Просыпайтесь, друг мой, у меня хорошие новости.

Ланселот с трудом разлепил веки. Яркий свет факела резал ему глаза, в ушах звенело, голова налилась свинцом. Что хочет этот мерзавец, почему не оставит в покое?

Эгберт помог ему сесть, по щелчку пальцев слуга подал кубок с горячим вином.

— Угощайтесь, не бойтесь. Вижу, Вас лихорадит. А здоровье Вам пригодится.

Ланселот отхлебнул, не чувствуя вкуса напитка:

— Зачем?

— Мы с братьями решили, что Вы могли бы составить нам компанию на турнире. Развлечемся, развеемся… Зла на Вас мы больше не держим. Полагаю и вы не в обиде за шутку с выкупом, — Эгберт мило улыбнулся.

— Меня раскуют и выпустят? — Ланселот вяло удивился, потом потер глаза — вдруг он еще не проснулся.

— Конечно, друг мой! Вам вернут коня и доспехи — кстати, у Вас замечательный меч. Вам дадут новую одежду. Вы э… изрядно поизносились в дороге.

— Что я должен сделать? — голос Ланселота был хриплым.

— Сущие пустяки! Вы победитель десятков турниров, что для Вас выиграть еще один, — Эгберт доверительно наклонился вперед. — Мы хотим, чтобы вы выступили в нашей партии. Думаю, после турнира все раздоры будут забыты.

Ланселот встал и привычно зашагал из угла в угол, волоча за собой цепь:

— Меня вправду выпустят на свежий воздух? К людям?

Украдкой Эгберт вздохнул в усы — как бы пленник не лишился рассудка. И повторил раздельно:

— Да, Вас раскуют и выпустят на свободу.

— Для этого я должен участвовать в турнире?

Понял, слава те, Господи! Эгберт обрадованно вскочил:

— Да! Да, друг мой! Вы дадите клятву, что не причините вреда ни мне, ни братьям, проведете пяток боев и окажетесь на свободе!

— Дам клятву? — в интонации Ланселота Эгберту почудилось что-то знакомое.

— Вы же истинный рыцарь и мы доверяем Вашему слову.

Ланселот склонил голову, замер, задумался. Опустился на одно колено — Эгберт протянул ему руку, дабы скрепить клятву поцелуем мира — приложил ладонь к груди, нащупал сухой холщовый мешочек. Уколол палец, на ткани расплылась кровь. В тишине с потолка в солому плюхнулась капля, вторая… Ланселот поднялся одним рывком, так, что цепь жалобно взвизгнула.

— Да катись ты к чертовой матери вместе с турниром, щенок! Чтобы я, Ланселот Озерный, выступал в одной партии с ублюдочными недоносками?! Трус! Убирайся, пока я не свернул тебе шею, — Ланселот выхватил факел из рук опешившего слуги и швырнул в Эгберта — тот едва успел увернуться и стрелой вылетел за дверь.

Слуга предпочел исчезнуть тотчас за господином.

Ланселот оглядел себя, как будто не видел раньше. Одрябшее тело, короста грязи… он сунул пальцы в бороду — Боже мой! Голова все еще кружилась, но сознание стало ясным — будто утром в горах он окунул лицо в свежий снег. Ланселот запустил в дверь кувшином:

— Эй, воды мне! И частый гребень!

Ему никто не ответил. Не страшно. Ланселот подошел к стене и ощупал кольцо, к которому крепилась цепь.

* * *

Лед растаял. Элейна сменила примочку на лбу королевы, прислушалась к прерывистому дыханию. Неделю назад Гвиневра ездила на прогулку в леса, вместе со свитой угодила в метель и тяжело простудилась. Артур бросил в темницу сопровождавшего ее мажордома, отослал от двора фрейлин — почему не остановили, собрал всех лекарей Корнуолла — без толку.