На мельнице!

Я даже забыла, что расстроена из-за своего бывшего парня, погрязшего в проблемах с азартными играми. Вокруг такая красотища!

Потом мы выскакиваем из-под деревьев, и перед нами вырастают холмы, на которых высятся замки. Люк поясняет, что эта часть Франции (которая называется Дордонь, в честь реки) знаменита своими замками – их здесь не меньше тысячи – и пещерами, на стенах которых имеются рисунки, датируемые 15 000 годом до н. э.

Доминик добавляет, что Перигор, та часть Дордони, в которой мы находимся, также известна своими черными трюфелями и фуа-гра. Я ее почти не слушаю. Трудно не засмотреться на высокие укрепленные стены – Люк говорит, что они принадлежат древнему средневековому городку Сарлат, мы сможем поехать туда за покупками, если захотим.

Покупки! Вряд ли у них там есть магазин ретро. Но, может, хотя бы эконом-класс… Господи, вы даже представить не можете, какие находки могут поджидать там человека вроде меня. «Живанши», «Диор», «Шанель»… как знать?

Потом мы сворачиваем с дороги на узкий проселок – едва-едва проехать машине, – круто взбирающийся наверх.

Ветки хлещут по бортам машины и даже задевают меня, пока я не пересаживаюсь в середку.

Доминик замечает мои перемещения и говорит:

– Надо отправить кого-нибудь обрезать эти ветки, Жан-Люк, до того как приедет твоя мама. Ты же знаешь, какая она.

– Знаю, знаю, – говорит Люк и, повернувшись ко мне, спрашивает:

– Ты там в порядке?

– Да, вполне, – отвечаю я, хватаясь за спинки передних сидений. Меня изрядно мотает. Дорога явно требует ремонта.

И вот когда мне уже кажется, что содрогающаяся машина больше не выдержит, когда я начинаю гадать, доедем ли мы все же до вершины холма или ветки раньше снесут нам головы, – мы вырываемся из-под завесы последних деревьев на широкое травянистое плато, под которым простирается долина. Яркие фонари освещают подъездную дорожку, ведущую – если мои глаза не обманывают меня – к тому самому дому, в котором жил мистер Дарси в экранизации книги «Гордость и предубеждение».

Только этот дом больше. И выглядит элегантнее. У него больше пристроек.

И в нем есть электричество: окна, которых здесь, кажется, сотни, ярко сверкают на фоне темно-синего неба. От подъездной дорожки начинается широкая лужайка, обсаженная старыми дубами, на ней – огромный открытый бассейн, подсвеченный огнями, словно сверкающий в ночи сапфир. Вокруг расставлена кованая садовая мебель.

Это самое подходящее место для свадеб! Вся эта тщательно подстриженная лужайка окружена невысокой каменной изгородью. Такое ощущение, что за ней сразу обрыв – дальше видны только верхушки деревьев, залитые лунным светом, вдалеке другой такой же холм, увенчанный шато – близнецом-братом нашего и так же сияющим сотнями огней.

Просто дух захватывает. В прямом смысле. Я замечаю, что перестала дышать, увидав все это.

Люк въезжает на подъездную дорожку и глушит мотор. Теперь слышен только стрекот сверчков.

– Ну? – говорит он, повернувшись ко мне. – Что скажешь?

И впервые в жизни я потеряла дар речи. Это историческое событие, хотя Люк об этом и не догадывается.

В наступившей после вопроса Люка тишине еще отчетливее слышны сверчки. Я по-прежнему не могу выдохнуть.

– Да, – говорит Доминик, выбираясь из машины и направляясь к массивным дубовым входным дверям. Обеими руками она держит холщовую сумку со свадебным платьем. – Это место всегда производит такое впечатление. Красиво, правда?

Красиво? Красиво?!

Да это все равно что назвать Великий каньон большим.

– Да это, – говорю я, обретя наконец голос, после того как Доминик скрылась за дверью.