На лице Доминик отражается вся гамма чувств – от легкого отвращения ко мне до полного ужаса.

– С какой стати я буду делать это? – она совершенно растерялась. – Я хочу, чтобы Люк переехал в Париж вместе со мной и работал в «Лазард Фрер», чтобы мы могли превратить это местечко в пятизвездочный отель, получать хорошую прибыль и приезжать сюда на выходные. Я не хочу быть женой врача и жить в Техасе. Неужели не понятно?

– Э… нет, – отвечаю я и про себя думаю: «Ух ты! Вот девушка, которая точно знает, чего хочет. Она точно не сомневалась бы, ехать в Нью-Йорк, не имея диплома, работы и жилья, или нет. На самом деле она сожрала бы этот Нью-Йорк с потрохами».

В этот момент с кухни возвращается Агнесс, неся тарелку с бутербродами.

– Voilà, – чрезвычайно довольная собой, она вручает мне свое творение.

А это ни больше ни меньше батон, разрезанный пополам и намазанный…

– Херши! – кричит Агнесс, радуясь, что произносит единственное известное ей слово на английском.

Мне всучили бутерброд с шоколадом! Агнесс протягивает тарелку Шери. Та мельком смотрит на нее и говорит:

– Нет, спасибо.

Пожав плечами, Агнесс предлагает тарелку Доминик. Девушку, кажется, ничуть не смущает, что подруга ее босса сидит полуголая, и это еще раз доказывает: французы – какого бы возраста они ни были – относятся к наготе куда проще, чем я.

Доминик бросает взгляд на тарелку с бутербродом, ее передергивает, и она говорит:

– Боже. Нет.

Что ж, может, она и не съест Нью-Йорк – слишком калорийно для нее.

Агнесс еще раз пожимает плечами, берет бутерброд с тарелки и устраивается на шезлонге. Она кусает бутерброд, и хрустящие крошки рассыпаются ей на грудь. Агнесс жует и при этом довольно улыбается мне.

– C'est bon, ça, – говорит она, показывая на бутерброд. Ну разве тут откажешься? Не хочется ранить чувства девушки.

Остается только одно – я кусаю это калорийное чудовище.

Да, без всяких сомнений, это самый вкусный бутерброд, который я только ела.

А еще я уверена, Доминик – если б ей дали запустить деловые коготки в это местечко – непременно запретила бы такие бутерброды! Женщинам, восстанавливающимся после липосакции, категорически не рекомендуется давать бутерброды из французского багета с шоколадной пастой! Я уверена, Доминик обдумывает это, хотя в этот момент берет бутылочку с кремом от загара и решительно намазывает себе грудь.

Агнесс и ее бутерброды с шоколадной пастой скоро уйдут в прошлое, если Доминик станет на тропу войны с Мираком.

Если, конечно, кто-нибудь ее не остановит.

– Леди.

Я чуть не давлюсь куском бутерброда. На дальнем конце бассейна появляются Чаз с Люком, потные и перепачканные после стрижки веток вдоль дороги.

– Салют! – Доминик машет им загорелой рукой. Грудь ее, как я замечаю, при этом даже не колыхнется. Вот уж чудо гравитации.

– Привет, мальчики, – говорит Шери.

Я в виде исключения ничего не говорю, поскольку никак не могу проглотить кусок бутерброда.

– Ну что, девочки, вы хорошо проводите время? – интересуется Чаз. Он улыбается, и я знаю почему. Из-за полуобнаженной Доминик. Невозможно не заметить удивленный взгляд, который он бросает на Шери. Та отвечает лишь:

– О, мы классно проводим время. А вы?

– Тоже, – отвечает Чаз. – Только мы, пожалуй, сначала окунемся, чтобы немного освежиться. – При этом он сдирает с себя рубашку.