– Мои друзья-придурки, – рычит в ответ Блейн, – единственное, что по-настоящему круто в твоей свадьбе, и ты это знаешь.

– Хм, минуточку! По-моему, играть свадьбу во французском шато – круто уже само по себе, – огрызается Викки.

– Ну, конечно, можно подумать, это не ты трепала всем репортерам направо и налево, что у тебя на свадьбе будет играть самая клевая хьюстонская группа.

– Не будете ли вы оба столь любезны заткнуться, – просит их тетя Биби. Голос у нее сейчас, как я подозреваю, грубее обычного из-за выпитого шампанского. Она напрочь игнорирует своего мужа, а тот, напротив, все время старается встать или сесть рядом с ней и втянуть ее в разговор. Грустно видеть, как радуется месье де Вильер, что его жена – пусть временно и только ради свадьбы племянницы – вернулась к нему в дом, и как нерадостно матери Люка находиться здесь.

– И правда, – говорит миссис Тибодо, готовая расплакаться, – сейчас не время для перепалки. Сейчас нужно всем объединиться и попытаться преодолеть кризис.

– Кризис? – Месье де Вильер сбит с толку. – Какой кризис? Виктория выходит замуж! Это же радостное событие, разве нет?

Биби и ее сестра поворачиваются к нему и в один голос отвечают:

– Нет.

Викки, посмотрев на одну, потом на другую, резко отодвигает стул, вскакивает и выбегает из столовой, драматично прикрыв глаза рукой.

Вот тут поднимается Шери и объявляет:

– На этой ноте… всем большое спасибо. Мы чудно провели вечер. Теперь понятно, что мы должны делать завтра, когда начнут съезжаться ваши гости. А сейчас, думаю, мы с Лиззи поможем убрать со стола.

– Я вам помогу, – говорит Чаз, тоже вскакивая с места. Очевидно, ему не терпится сбежать от всех этих дрязг и разговоров о заказанных букетах.

– Я тоже, – вызывается Люк.

Но как только он начинает подниматься из-за стола, мать хватает его за руку и велит:

– Сядь.

Люк неохотно, с мученическим выражением лица снова опускается на стул.

Я собираю грязные тарелки на своем конце стола. Мне хочется как можно быстрее сбежать из воцарившегося тягостного молчания.

Войдя в старомодную, с высокими потолками кухню, я приветливо улыбаюсь Агнесс и ее маме – они ужинают у массивного разделочного стола, но увидев меня, тут же встают.

– Ne pas se lever, – говорю я. Не знаю, правильно ли я сказала «Не вставайте». Но, видимо, правильно, потому что они тут же сели заканчивать свой ужин.

– О боже! – восклицает Шери, войдя на кухню и поздоровавшись. – Что это было?

Чаз тоже заметно не в себе.

– Я чувствую себя оплеванным, – говорит он.

– Да ладно вам, – говорю я, соскребая остатки еды с тарелок в большой чан. – Моя семья куда чуднее.

– Я как-то об этом не подумала, – хмыкает Шери, – но это хороший аргумент.

– Свадьбы очень выматывают, ребята, – говорю я и тянусь за тарелками, которые принес Чаз. – Столько ожиданий, и если что-то вдруг идет не так, люди ломаются.

– Да, – соглашается Шери, – но не взрываются самопроизвольно, как граната. Знаешь, в чем ее проблема? Викки, я имею в виду.

– Она брайдзилла?

– Нет, – отвечает Шери. – Она женится не на ровне.

– Ой, не трепись, – смеюсь я.