Похоже, это дельный совет. Мне и самой бы не грех ему последовать.

– Да, – говорит Блейн. – Именно это я говорил своей сестре насчет Крейга. Думаешь, она послушала? Черта с два.

– Крейга? Это жених твоей сестры? Он у нее вместо клина?

– Да, черт возьми. Конечно, он гораздо лучше последнего ее ухажера, за которого она чуть не выскочила, – по крайней мере, он не член хьюстонского «высшего света». Но какой же он зануда! Да на его фоне Билл Гейтс – просто комик.

– Ясно, – говорю я.

– Но она с ним счастлива, – Блейн пожимает плечами, – насколько это возможно. Мать, конечно, предпочла бы, чтобы она вышла за кого-нибудь вроде Жан-Люка.

Мне самой от себя противно, когда сердце радостно трепыхнулось при одном только упоминании его имени.

– Правда? – я стараюсь изобразить лишь вежливый интерес к данной теме.

– Шутишь что ли? – говорит Блейн. – Да если б мамаша смогла заставить Викки подцепить кого-нибудь вроде Люка. Ну, кто учился в дорогих частных школах и имеет собственный замок во Франции. Да она бы прыгала от счастья. – Он вздыхает. – Но сестрица втрескалась в Крейга. – Он вытягивает перед собой руки и разглядывает вытатуированное «И-Д-И-К-Ч-Е-Р-Т-У».

– Да, – говорю я, – я заметила твою татуировку за ужином. Больно было?

– Если честно, то даже не помню. Пьян был в стельку. Как вернусь домой, пойду удалять ее лазером. Сначала было прикольно, но теперь я занялся серьезным бизнесом. Не очень-то удобно ходить на переговоры с такой татуировкой. Мы только что продали одну песню «Лексусу» для рекламы. Контракт с шестизначной суммой. Просто невероятно.

– Ух ты! Надо будет послушать. А как называется твоя группа?

– «Тень Сатаны», – с благоговением произносит он. Я закашлялась. И вовсе не из-за дыма.

– А… э-э… необычное название.

– Викки считает его идиотским, – говорит Блейн. – И все же, как я заметил, она очень хочет, чтобы мы играли у нее на свадьбе.

– Ну, понимаешь, свадьба для девушки – такое важное событие Может, тебе стоит извиниться перед ней? Она ведь сейчас и так вся издергана. Уверена, она не хотела тебя обижать.

– Да, – Блейн с трудом поднимается со стула, – наверное, ты права. Эй, а ты точно не заинтересуешься?

– Чем? – я смущенно моргаю.

– Мной, – говорит он. – Я никогда не обманываю правительство. У меня для этого есть дипломированный бухгалтер.

Я ему:

– Большое спасибо за предложение. Я только что порвала одни отношения, и мне, пожалуй, не стоит очертя голову бросаться в другие. – На самом деле мне чуточку льстит его предложение.

– Да, – вздыхает Блейн. – Всему свое время. Ладно, спокойной ночи.

– Спокойной ночи. И удачи тебе. С твоей «Тенью Сатаны» и всем остальным.

Он машет мне рукой и, шаркая, уходит из кухни. Я тоже спешу прочь, прижимая драгоценное ведро.

Поздние 1800-е стали свидетелями подъема рукавов с буфами на женских платьях, о которых так мечтала Анна Ширли из серии детских книжек «Анна из зеленых крыш». Платья теперь были длиннее обычного. Переходя дорогу, их нужно было приподнимать, демонстрируя всем кружевные подолы нижних юбок, которые, благодаря массовому производству, теперь стали доступны широким слоям населения.