Викки все бросает, выбегает из дома ему навстречу и жалуется, что все идет наперекосяк. Для ее подруг до сих пор нет номеров в гостинице, Блейн назвал ее жирной в том платье, которое она собирается надеть на коктейль, и так далее. На эту тираду жених флегматично отвечает:

– Вик. Все в порядке.

И Вик успокаивается.

По крайней мере, до тех пор, пока с десяток ее подруг – таких же симпатичных блондинок, как она сама, не высыпают из мини-автобуса. Они ковыляют на своих высоченных каблуках по гравиевой дорожке, обнимаются с ней, поздравляют. И тут Викки опять начинает причитать, а Крейг, очевидно, ничуть от этого не страдая, ведет своих родителей в винодельню, где счастливый месье де Вильер демонстрирует им свой винный погреб.

Вскоре весь Мирак наводнен представителями высшего света Хьюстона – стильно разряженными матронами, за которыми на буксире следуют их мужья в тонких свитерах. Доминик с ними кокетничает и хихикает.

Эти хьюстонцы, в свою очередь, потрясены прибытием членов блейновской группы «Тень Сатаны», которые вываливаются из раздолбанного фургона. Блейн приветствует их фирменным сатанинским кличем – запрокидывает голову назад и разражается жутким хохотом. Викки тут же несется в дом с криком «Ма-а-а-м!». Шери, помогавшая мне стелить скатерть на последний из двадцати пяти столов, останавливается и, качая головой, заявляет:

– Господи, какое счастье, что я – единственный ребенок в семье.

Хорошо, что служащие ресторана подхватывают эстафету и принимаются сервировать столы. Нам ведь нужно переодеться к коктейлю. Это необходимо, поскольку мы будем обслуживать бар – открывать бутылки вина и шампанского, подаваемого месье де Вильером. А я лично не хочу испортить кому-нибудь из гостей аппетит пятнами пота на майке. У меня нет особого опыта в открывании бутылок с вином, так что вечер обещает быть веселеньким.

Я как раз спускаюсь по лестнице, чувствуя себя свежей и почти презентабельной в черном льняном платье без рукавов от Анне Фогарте, и чуть не сталкиваюсь с группой людей, поднимающихся наверх. Их провожает Люк, неся два тяжеленных чемодана.

– Я тебе говорю, сынок, – вещает дородный лысый джентльмен в брюках цвета хаки и черной рубашке-поло. – От такой возможности грех отказываться. Ты первый, о ком я подумал, когда услышал.

За лысым джентльменом семенит взволнованная Джинни Тибодо.

– Джеральд, ты меня слышишь? – говорит она. – Мне кажется, Блейн опять курит. Клянусь, я только что чувствовала запах сигарет, этих, иностранных, которые они с друзьями так любят…

За ее спиной Викки талдычит:

– Мам, ты должна поговорить с ним. Теперь он заявляет, что они не будут играть популярные шлягеры. Мам, он обещал, что они сыграют. А теперь говорит, что они будут играть только свои песни. Как, спрашивается, я должна танцевать танец с папой под песню «Бич гепарда»?

– Не знаю, дорогая, – отвечает мать. – Твой брат просто сам не свой после того, как его бросила Нэнси. Как бы мне хотелось, чтобы он встретил хорошую девушку. А из твоих подружек никто…

– Господи, мама, ты не можешь думать о том, что сейчас действительно важно? Они не собираются играть свадебный марш! Мы с Крейгом не можем танцевать свой первый супружеский танец под песню «Я хочу надрать тебе зад»…

– Привет, – улыбается Люк, проходя мимо меня.