Она кинулась к окну. Иван сбегает с крыльца. Уф, у нее отлегло от сердца. И хотя не должно было ничего случиться, тем не менее, тем не менее…

А что было делать? Он садится в машину. Она вернулась к телефону. Ну, давай, давай, набирай номер. Или ты его еще не выучил, необходимо заглянуть в записную книжку?

Трель звонка. Она схватила трубку.

— Иван?

— Иван.

— Не удивляйся моим вопросам. Просто отвечай: кого ты видел на лестнице? Кого ты видел в моем подъезде? Был кто-то?

— Да. А что?

— Кто? Где? — перебила она.

— Мужик внизу. Почтальон.

— Что делал?

— Как что? Газеты раскладывал.

— Больше никого? Ни когда выходил из квартиры, ни когда спускался?

— Нет вроде бы…

— Почтальон оглянулся, ты видел его лицо?

— Нет, как стоял спиной, так и продолжал…

— Ясно, спасибо, вечером позвоню, объясню.

Езжай без меня. У меня изменились планы. До свидания, поезжай, вечером позвоню. — И она повесила трубку, пресекая вопросы Ивана, которые последовали бы непременно.

…На одиннадцатой минуте после звонка Виктора она увидела из окна первую фигуру в «бронике», надетом поверх куртки, выскользнувшую из арки подворотни. Сзади показались еще двое… еще один…

В первом она узнала Виктора. Он сейчас поднимался на крыльцо. Остальные, их было четверо, оставались внизу, возле крыльца. Нельзя насторожить опытного убийцу топотом множества ног, правильно работают. Нет, конечно, топота никакого не было бы, но то, что на улице к двери подходит не один человек, убийца расслышал бы, если бы он находился сразу за дверью парадного. А ведь он может находиться и там. Тогда, услыхав, как кто-то открывает кодовый замок с той стороны, он вряд ли выхватит оружие — почему он должен решить, что это милиция по его душу, скорее, подумает, что вернулся кто-то с ночной смены, или с выгула собаки, или…

Все. Виктор рвет на себя дверь. В этот момент стартуют все остальные. Сергей вбрасывает себя внутрь подъезда…

Она приникла к «глазку». Идет посекундный внутренний отсчет. Никто не появляется на ее этаже, и не слышно, чтобы кто-то поднимался. Значит, внизу? Еще контрольные десять секунд. Не могли они просто так застрять. Значит, кто-то был внизу. Ждать она уже больше не в силах. Она распахнула дверь и бросилась вниз через три ступени.

Что там? Треск, грохот и крики. Первый лестничный марш проскочила. Гюрза всегда думала, что ее лестница кажется непомерно длинной, только когда взбираешься по ней, возвращаясь с работы, а она может быть длинна и при спуске. Второй этаж.

Ей чудится от нервов, или действительно слышны возня и мат? Попадание? Или мимо?

— Лежать, падла. Здоровый, сучара. — Она узнает голос Виктора. Гюрза уже между первым и вторым. — Почтарем прикинулся.

На площадке первого этажа увидела спины ребят в «брониках», непригодившиеся «калаши» на плечах у двоих, знакомые и незнакомые лица.

И увидела ботинки лежащего на полу у почтовых ящиков человека. Его рожа пока ее мало занимает, разглядит потом во всех деталях. Руки лежащего уже заведены за спину и забраны в наручники, а сам он впечатан лицом в пол. У него белесые волосы. Слетевшая шапка типа «пидерка» валяется под почтовыми ящиками, кругом разбросаны газеты.

Гюрза замечает, что газеты самые разные. На глаза ей попадаются названия «Асток», «Метро». А деревянная панель, на которой укреплены почтовые ящики, покосилась, вылетел из стены правый верхний шуруп. Видно, хорошо приложили белесого гражданина о ящики. Ну так почтальону почтальоново.