Полуприятельские, что ли…

Мила вернулась от стойки с коньяком и конфетами.

— Дрянь погодка. — Она сняла сумочку с сиденья, повесила ее на спинку стула. — А у меня не топят. Второй день не могу зайти купить обогреватель. Мерзну, как дура. Только коньячок и спасает.

Виски еще, правда.

— У меня дома два года батареи простояли полухолодные, — рассказала в ответ Гюзель. — Кому я только не жаловалась, обошла всех начальников, шило им в толстые задницы. Через два года только затопили как надо… Сапожки новые купила? — полюбопытствовала Гюзель. — Смотрю, прихрамываешь.

— Заметно? — расстроилась Мила. — Да вчера тоска напала, дай, думаю, шмотку новую куплю, подниму настроение. Зашла, купила сапожки. Не разносила пока.

— Где брала? Сколько стоят?

Подслушать их, и, конечно, каждому пришло бы на ум — опер и его информатор на тайной встрече.

Обе закурили.

— Что это? — Гюзель дотронулась до руки Милы, чуть выше запястья, когда девушка подняла руку с сигаретой и обнажился синяк размером с пятак советских времен. — Били? — впрямую спросила Юмашева.

— Нет, — ответила Мила. — Мудак один попался. Захотел показать, какой он сильный. Сжал лапищей, ну и вот…

В этот раз не били. Но прежде доставалось, и никто ничего не может гарантировать на будущее.

Таково выбранное ею ремесло, его издержки. Все проститутки знают, что с ними может быть, что однажды могут и прибить насмерть. Подобных случаев сколько угодно. Вот та же Мила. Когда она только приобщилась к «профессии», с одной из ее подруг произошел случай, который, казалось бы, должен был заставить юную провинциалку бежать с панели сломя голову. Подругу звали Ира. Она «работала» на одном из «пятачков», где толклись девицы, мужчины с испитыми лицами и таксисты.

Схема «работы» была проста: девка заманивает, сутенер получает деньги, а «свой» таксист занимается развозкой. В один из вечеров Иру снял один кавказец, с бритой головой, в кожаном плаще, по виду старик, но на самом деле еще не старый.

Отдал положенную сумму Ириному сутенеру, посадил в «панельное» такси и отвез на Каменный остров. И там, не выходя из такси, он бил и истязал ее в течение пяти часов. Все это время таксист сидел не шелохнувшись и тронул машину, когда обессиленный кавказец уже стал выть, а Ира стала умирать. Ее выкинули там же, на Каменном, утром ее подобрали сердобольные граждане и вызвали «Скорую». В больнице она сказала, что ее избили неизвестные, а вернувшись домой, поняла, что жизнь кончена. В ней засел страх, который начал поедать ее не только изнутри, но и снаружи, съедал кожу, ногти, волосы. За считанные месяцы из полненькой румяной блондинки Ира превратилась в старуху, вдобавок покрылась струпьями с ног до головы. Ее навещали немногочисленные подруги, навещала и Мила, навещала даже Гюрза. Ей предлагали помощь, но Ира отвергала все. И вскоре умерла. Такая судьба… Везде и всегда побеждает сильнейший — сильный духом. Естественный отбор, япона мать, против него не попрешь. А вы говорите — «помочь богатому, спасти сильного»…

Детский лепет. Сопля в стакане…

Гюзель и Мила поговорили еще о том о сем.

Вдруг Гюзель «вспомнила»:

— Знаешь, мне вчера подарили пригласительный в Дом кино. Подожди… Она покопалась в сумочке. — Ага, вот посмотри.