|
Правда, если бы не тот же Зимин, ментярам вряд ли удалось бы так легко проникнуть в мастерскую. Ведь это Зимин рассказал майору Юмашевой, что дверь закрывают изнутри на крюк, который можно приподнять, просунув проволочку (зря, конечно, рассказал, он много чего, пожалуй, сделал зря). Поэтому менты обнаружили свое появление, уже оказавшись внутри. Обнаружили скрипом дверных петель, хлынувшим в проем уличным светом, полыхнувшим по ногам сквозняком, топотом и шарканьем ботинок и, наконец, прозвучавшим, как пароль: «Всем на пол, суки!»
Зимин увидел, как на него налетает темный силуэт, почувствовал удар под коленками, падая, выплюнул дурацкое «что!»… В волосах оказалась чужая пятерня, ее направляющей силой Зимина припечатало щекой о крыло и тут же кинуло на пол. Зимин услышал жалобный писк Стопки, когда началась стрельба… Сидящего на ящике с песком Тенгиза от входа не было видно, заслонял верстак с наковальней и сверлильным станком на нем. Соответственно, и Тенгизу вход был не виден. Да он и не смотрел в ту сторону, занятый шнурками. К тому же маслянисто-желтый электрический свет резал глаза, погружая все вокруг в некую маслянистую вязкость. Из нее прорвался шум, заставивший Тенгиза замереть. Он продолжал держать пальцами шнурок. За верстаком замелькали фигуры, послышался окрик, прервалось жужжание тельфера. «Мусора!» — пронзило Тенгиза. Этих он узнает и через стенку гроба. Он сполз с ящика на пол. Запустил пальцы под расстегнутую «кожанку», вытащил «вальтер». «Мусора!» — продолжало биться в мозгу тревожным колоколом. «Спрятаться!» Слева — стеллаж с узкими полками. Впереди верстак. Тенгиз на корточках перебрался, скорее закатился, под верстак. «Мусора, суки, падлы!» Тенгиз вспомнил, что «вальтер» на предохранителе, поспешно сдвинул рычажок. «Ствол у меня законный», — он испытал буйную радость от этого напоминания самому себе. И пришло ощущение легкости, перешедшее в завод, в кураж. «Ну, мусора, давайте, давайте…» Оперативники аккуратно, но настойчиво отстраняя Гюрзу, просачивались один за другим в открытую дверь. Она вошла последней, страшно злясь на коллег, кавалеры, мать их. Перешагнув высокий порог, прикрыла за собой дверь, остановилась, оглядываясь. «Форд», Зимина и его приятеля-разборщика уже свинтили. Тенгиза не видно. И первая ее мысль по этому поводу — его нет в мастерской, умотал-таки раньше, а Зимин ведь говорил, что грузин раньше, чем закончат разборку машины, не уходит. Виктор шарил взглядом по стенам, по полкам, по потолочному перекрытию: а вдруг есть потайная дверь? Он наткнулся бедром на широкий стол, обитый железом. Верстак с наковальней, тисками, сверлильным станком, ящичками какими-то. — Милиция! Кто здесь есть, все выходим с поднятыми руками! отраженные от стен ангара слова лейтенанта Белякова заметались по помещению. Виктор поставил ногу на шину, постучал по ней носком ботинка, оглядывая мастерскую. Ангар был рассчитан на одновременный ремонт двух машин. Две «ямы». Одна пустует. Возле другой — «Форд» с распахнутыми дверцами, открытым капотом и багажником. По двум стенам идут стеллажи. Где этот грузин? Ушел? Упустили?! Все зря?! В пустую «яму» с «Макаровым» наготове очень осторожно спускался оперативник, останавливаясь, вглядываясь и прислушиваясь после каждого шага. В «ямах» часто имеются боковые ниши, куда можно забиться при желании. Гюрза подходила к «Форду». Зимину, прижатому коленом к полу, застегивали за спиной наручники. Если это незаконно, снимем перед приходом понятых. Юмашева сказала, якобы обращаясь к оперу, возившемуся с наручниками: — Где ж их начальник, а, Дима? — Она присела на корточки рядом с задержанным, взяла того за подбородок, повернула к себе. |
