— Что ж, если ты так это себе представляешь…

Где-то вдали одинокий волк разразился чередой коротких подвываний и тявканья, отдаленно напоминающего собачье.

— Это не Сероклык, — произнесла Сюрреаль.

Сэйтан напрягся.

— Нет. Это один из членов стаи северных лесов.

В ее глазах отразилось беспокойство.

— Один из них вернулся? Почему он так странно воет?

— В Тигре используются барабаны, чтобы передавать сообщения — в основном для объявления забав вроде танцев или неофициальных собраний, — рассеянно отозвался Сэйтан. — Волков очень заинтересовала эта система, поэтому они в итоге разработали свою.

Подвывания и тявканье повторились в той же последовательности.

— Сероклык мог бы и упомянуть об этом на досуге, — проворчала Сюрреаль. — Что означает этот сигнал?

— Что есть сообщение, которому нужно уделить внимание.

Одинокий волк завел новую песню. К нему присоединился еще один. И еще. И еще.

Слушая ее, Сэйтан начал плакать — и смеяться. Существовала лишь одна причина, по которой волки пели вот так.

Сюрреаль схватила его за руку:

— Дядя Сэйтан, в чем дело?

— Это песня радости. Джанелль вернулась.

5. Кэйлеер

Была ранняя осень. Миновал почти год с тех пор, как он впервые пришел в Кэйлеер.

Деймон осторожно приземлился на маленьком Экипаже на луг и вышел. У самого края его ждал Ладвариан.

На протяжении долгих недель он неистовствовал и просил, умолял и ругался. Толку не было никакого. Дрейка настаивала, что она попросту не знает, где именно родство спрятало Джанелль. И еще она уверяла его, что исцеление — процесс очень сложный и трудоемкий, а присутствие сильного мужчины — да еще испытывающего весьма противоречивые чувства — может помешать. В конце концов, выйдя из себя, она предложила, чтобы он занялся чем-нибудь полезным.

Поэтому Деймон погрузился в работу. И каждый вечер он писал письмо Джанелль, рассказывая ей о том, как прошел день, изливая на страницы всю свою любовь. Два или три раза в неделю он отправлялся в Цитадель, где нещадно изводил Дрейку.

Теперь, наконец, Деймон получил новое сообщение. Родство сделало все, что было в их силах. Исцеление еще не завершено, но на все остальное потребуется время, и теперь ей следует находиться в теплой человеческой берлоге под неусыпной заботой.

Поэтому ему было сказано, куда доставить Экипаж, который отвезет Джанелль обратно в Зал.

Деймон прошел через луг и остановился в нескольких футах от Ладвариана. Шэльти совсем исхудал, однако в его ярких карих глазах сияло торжество — и настороженность.

— Ладвариан, — с подобающим уважением поздоровался Деймон.

«Деймон, — отозвался пес, беспокойно дернувшись. — Человеческие самцы… Некоторые человеческие самцы уделяют слишком много внимания тому, что снаружи».

Поняв смысл завуалированного предупреждения, Деймон распознал и скрывающийся за ним страх. Теперь он понял, почему они не позволили ему прийти раньше — боялись, что он может не выдержать увиденного. Они и сейчас этого боялись.

— Для меня это не имеет значения, Ладвариан, — мягко произнес он. — Это не имеет значения.

Шэльти пристально посмотрел на него:

«Она очень хрупка».

— Я знаю.

Дрейка вдалбливала это в него несколько дней, прежде чем разрешила отправиться в путь.

«Она много спит».

Деймон сухо улыбнулся:

— Я почти не спал.

Удовлетворенный, Ладвариан повернулся:

«Сюда.