Но на самом деле… я еще не участвовала в ритуальном очищении души рожденного с тенью. Все рожденные с тенью до этого были или взрослыми, или зверями, и мы не отделяли их души, а просто прогоняли их в Прибежище. Но детей нужно было спасти.

Перспектива была мрачной. Я не знала, хватит ли мне выдержки.

В голове звучала такая мысль: это была последняя проверка? Тут я докажу свой пыл? После этой миссии Совет Аглы примет меня и посчитает достойной их великого сокровища?

Глава 8

Серина лежала с открытыми глазами, проснулась, но не полностью в сознании. Она ощущала мягкую подушку под головой, легкое одеяло на теле. Она ощущала тяжесть в конечностях, как паралич. Но это был не настоящий паралич. Она могла двигаться, если хотела. Если бы отыскала силу воли.

Как она оказалась в кровати? В голове мелькали смутные воспоминания и впечатления, сильные руки несли ее, нежные ладони вытерли кровь с ее лица и укрыли одеялом. Но больше она не знала.

Она закрыла глаза. Но в ее голове были жестокие картинки, которые ощущались как кошмар. Она видела, как ее руки ломались, становились жуткими отростками с множеством сочленений. Она видела, как Герард смотрел на нее в ужасе, прикрываясь рукой. Она помнила жуткое желание порвать его, бушующее в ее венах.

Голосок зазвучал в ее разуме:

«Помоги нам! Помоги нам!» — он задел ее ухо, как дыхание призрака. И пропал.

Дрожа, Серина покачала головой, глаза были еще закрыты. Где был Герард? Он был еще жив? Она не убила его… да? Она снова ощутила жуткую боль пальца Илейр, вонзающегося в ее лицо, оставляя на глубине печать. Она помнила, как Инрен, нося лицо Лизель, сунула что-то в ее рот, закрыла ее рот и зажала нос, заставляя проглотить.

Почему она не отбивалась сильнее? Почему не заставила убить ее, а не подчинить? Ее желудок и горло болели, пылали после магии, которой ее стошнило ночью.

Мягкий шелест вернулся к ее уху.

«Помоги нам! Помоги нам!» — шептал он и снова пропал.

Серина нахмурилась. Она из оставшихся сил повернула голову на подушке и осмотрела комнату. Шторы закрывали окна, делая свет тусклым. Она не знала бы, что был день, если бы не полоска света, падающая из одного окна на стену. Штора на том окне чуть сдвинулась. У вершины звучало хлопанье крыльев. Птица?

«Помоги нам! Помоги нам!».

Хоть перед этим она не шевелилась, Серина села. Голос не мог ей показаться. Он был настоящим, отчаянным. Странным. Она свесила ноги с кровати, одеяло упало на пол. Ее босые ноги сжались на холодном полу, она прошла по комнате и заглянула за штору.

Там была птица. Почти. Даже в тусклом свете Серина поняла, что это была скорее тень, чем плотное существо. Она видела узор шторы сквозь тело птицы. Может, ей это снилось.

«Помоги нам! Помоги нам!».

— Кто ты? — тихо спросила Серина.

Маленькое существо повернуло голову с клювом к ней. Ее зрение словно прояснилось, она увидела, что существо еще меньше походило на птицу, чем она думала. Крылья напоминали рыбьи плавники, а хвост разделялся, как у ласточки, и был как из пара.

«Я — Хрелеле, — спело ей существо, голос был как сотня серебряных колокольчиков в идеальной гармонии. — Мы боимся. Помоги нам! Помоги нам!».

— Как я могу помочь? — спросила Серина. Не дожидаясь ответа, она отодвинула штору и открыла окно, думая, что птица хотела улететь в небо. Но даже с открытым окном кроха не улетела на свободу, а опустилась на ее запястье. Она видела существо там, коготки прижимались к ее коже. Но Серина ничего не ощущала.

«Я вырвалась из сосуда, — она смотрела на нее яркими глазами. — Жестоко вырвали.