— Если дать моей тени больше свободы, я смогу исцелиться быстрее.

Фендрель не повернулся, хотя ей показалось, что он быстро взглянул на нее. Но он не ответил.

Дрожа, Айлет выпрямилась в седле, расправила плечи и старалась не двигать ладонями. Она ощущала железные шипы, готовые впиться. Эвандерианцы окружали ее, как утром, но, когда она быстро сосчитала головы, их было всего шесть, включая Фендреля. Еще двое, кроме венатрикс, сторожащей ее, погибли в бою утром.

Если один Алый дьявол Одиль мог так навредить, как они собирались биться с самой Одиль?

Но эвандерианцы не могли биться с Одиль. Это была работа Айлет.

— Снимите эту гадость с меня, — вдруг прорычала она, голос все еще был грубым и жутким. Она мрачно смотрела на лицо Фендреля. — Я не могу биться с этим. Я нужна вам. Ты знаешь.

Он молчал. Он будто не слышал ее, даже не бросил на нее взгляд.

Айлет поежилась, голова кружилась от боли в теле.

— Та венатрикс, — она склонила голову, но выдавила слова. — Которую ты оставил сторожить меня. Она умерла, потому что я была в оковах. Я могла бы спасти ее. Если бы ты не оставил меня беззащитной, я могла бы сохранить ей жизнь.

— Венатрикс Дарил мертва из-за тебя, — Фендрель повернул голову и пронзил ее обвиняющим взглядом.

Айлет сверкнула зубами.

— Она мертва, потому что на нас напала толпа трупов.

Она ощутила напряжение в нем, словно он ударил ее. Он повернул к ней голову, и выражение на его лице было как удар.

— Мне плевать, ты ли нанесла удар, убивший ее. Она умерла, а ты — нет. Ты должна была стать первой и единственной целью Трупного ведьмака. Он схватил тебя, но ты жива. Как и он, ведь ты дала ему сбежать.

— Дала сбежать? — Айлет покачала головой и тут же закрыла глаза, голова закружилась, и перед глазами потемнело. Фендрель не видел ее бой с Трупным ведьмаком? Он не видел, как она пыталась убить его?

Фендрель смотрел на нее с таким презрением, что она ощущала это и с закрытыми глазами.

— Ты должна быть мертва, — сказал он. — Ты, ведь ты — единственный риск для жизни их королевы. Ты должна быть мертва.

Айлет приоткрыла глаза, посмотрела сквозь ресницы на венатора-доминуса. Он посмотрел ей в глаза и медленно покачал головой.

— Значит, ты еще нужна ей. Потому твоя жизнь стоит риска, — он чуть скривил губы. — Я должен убить тебя сам. Мы все еще сможем убить ее, отрубить снова ее голову. Она будет в этот раз в плену навеки, ее не сможет оживить родственник. Может… может…

Он был безумен. Хоть и с сильной волей и каменным лицом, он был безумен. Айлет смотрела в те глаза и видела бурю безумия в них, и она с трудом подавила желание пришпорить коня и умчаться подальше. Но он точно погонится. Он отыщет ее, убьет, погубит… и обречет их всех, лишив их последнего шанса покончить с Одиль.

И Айлет замерла, напряженная, боялась двигаться.

Ее лошадь оступилась, дернула седло. Айлет невольно потянулась к гриве… и шипы в рукавицах впились в кожу, пронзили до костей. Она застонала, заскулила и затерялась снова в агонии, откуда не могла сбежать. Ее разум заполнился красным.

Когда зрение прояснилось, и она смогла думать и чувствовать не только боль, Фендреля уже не было рядом с ней. Он ехал впереди, общался с одним из своих. На его месте, когда Айлет повернула утомленную голову вправо, оказался Кефан, сжимающий поводья ее лошади. В отличие от Фендреля, он смотрел на нее прямо, встретил ее взгляд с тревогой.

— Не смотри на меня так, — прорычала она.

— Как? — он дважды моргнул.