— Я постараюсь, — пообещала Сабина. Она успокоилась. Ее сон казался настолько реальным, что ее страх и страдания уступили место умиротворению. Как хорошо, что он хотя бы приснился ей!

Чтобы доставить удовольствие Ивонне и, возможно, потому, что она была, несмотря на все, немного голодна, она выпила чай и даже умудрилась съесть два волшебных пирожных, которые повар испек специально для нее. Не успела она доесть последний кусочек, как в ее комнату вошла леди Тетфорд:

— Тебе уже лучше, детка?

Сабина не ожидала подобного вопроса и удивилась.

— Ивонна сказала мне, что ты устала, и поэтому я хотела, чтобы ты осталась в постели сегодня, — пояснила леди Тетфорд. — Эта бурная жизнь дурно сказывается на тех, кто к ней не привык.

— Да, конечно, — пробормотала Сабина.

— Но тебе не придется долго лениться, — продолжала леди Тетфорд. — Сегодня вечером мы идем на большой прием, и я хочу, чтобы ты выглядела как можно лучше.

— Разумеется, — машинально ответила Сабина.

Она вдруг подумала, не рассказать ли все леди Тетфорд, не объяснить ли ей, что она не может идти на прием, где бы он ни происходил и кем бы он ни был дан.

Она хотела признаться в том, что совершила прошлой ночью, поведать, как она ушла из этого дома, чтобы больше никогда в него не вернуться. Но, осознав всю невозможность убедительно объяснить все это, рассказать историю, у которой не было разумного или вероятного конца, девушка промолчала.

Как мог кто-нибудь понять, каким он был и что значил для нее? Как смело, как глупо прозвучало бы: «Я убежала с цыганом». И все же за этими словами крылось намного большее. Она нашла человека, который, как она верила, был ее другом с самого начала, человека, которого она любила превыше всего — даже больше, чем свою жизнь. А теперь она его потеряла! Он вошел в ее жизнь и исчез, и теперь уже ничто не подтверждало, что он там вообще когда-то был, — ничто, кроме разбитого сердца.

Это правда, подумала Сабина. Ее сердце было разбито, и какая-то часть ее, которую он пробудил к жизни, умерла. Теперь она знала, что без него она никогда не будет чувствовать себя живой. Теперь под грудью был лед. Ее чувства, само ее сердце замерзли. Она больше ничего не чувствовала, даже отчаянные, раздирающие душу страдания, которые она испытала сначала, как только поняла, что потеряла его, и те стихли.

— Мари приготовила для тебя новое платье, — между тем говорила леди Тетфорд. — Я хранила его для особого случая. Но я хочу, чтобы ты надела его сегодня вечером, и, когда ты будешь готова, приходи ко мне в комнату. Я хочу тебе кое-что дать.

— Я приду, как только оденусь, — послушно ответила Сабина.

Ивонна приготовила ей ванну и добавила в воду сладко пахнущую эссенцию. Ее аромат заставил Сабину заплакать. Он напомнил ей о цветах, которые лежали на земле той спальни среди деревьев. Но спустя мгновение она снова погрузилась в полубессознательное состояние и оцепенение. Для нее ничто не имело значения. Способность чувствовать покинула ее.

— Я умерла, — сказала Сабина своему отражению в зеркале немного позже.

Она пробормотала эти слова едва слышно, но Мари, которая вместе с Ивонной подгоняла по ней платье, спросила:

— Мадемуазель что-то сказала? О, это ravissant , прекрасное, самое красивое платье, которое когда-либо носила мадемуазель.

Мари одернула кружевные оборки, которые спадали вниз с тонкой талии Сабины до самого пола, и они упали поверх огромного колокола юбки. Прилегающий корсаж обрамлял плавные изгибы ее фигуры, а ее бледные плечи были почти такими же белыми, как и обрамляющее их мягкое кружево. Мари зачесала ее золотистые волосы наверх и заколола их там большими черепаховыми заколками.