Высвободившись из объятий Дикона, она вновь принялась убеждать его:

– Вам никогда не следует ревновать к Тому, несмотря на то, что он такой веселый и удачливый.

Дикон смотрел на нее с выражением невысказанного вопроса в глазах. Он постепенно возвращался к реальной жизни из своего мужского мира и начинал понимать, что именно задело Танзи.

– Он наверняка говорил этой простодушной Эми Мойл, что всегда относился ко мне, как к сестре, иначе, уверяю вас, она никогда не стала бы так расспрашивать меня. Она просто влюблена в него.

Дикон смотрел на свою возлюбленную с улыбкой, в которой были и облегчение и нежность.

– Если Том даже наполовину так галантен, как мне кажется, ему нелегко это переносить…

– Еще, Дикон…

– Да?

– Я хочу, чтобы вы знали: не только мужчины могут хранить верность в дружбе. Я тоже не выдала его.

Глава 20

Дикон вместе с другими учениками мастера Дэйла работал в доме нового канцлера Казначейства – восстанавливал стену, служившую садовой оградой. Они болтали и смеялись, таская тяжелые каменные блоки, и вспоминали прием в доме сэра Мойла, который стал счастливым завершением их последних многомесячных трудов в качестве подмастерьев. Поскольку мастер не делал им никаких замечаний, во время перерыва они еще больше развеселились, вдоволь наигравшись в футбол. Как и остальные юноши, Дикон был весь в пыли и растрепан, когда вернулся в сад и снова принялся за работу.

– Изобрази-ка его физиономию, этого старого сборщика налогов! – предложил Дикону один из его приятелей.

– Давай! Давай! Никто и не заметит, если ты сделаешь это где-нибудь в углу! – стали подначивать его остальные.

И пока все они стояли вокруг него, Дикон быстро вырезал смешную карикатуру на ненавистного всем канцлера. Ему оставалось только дополнить изображение трезубцем, чтобы подчеркнуть сходство канцлера с дьяволом, когда он неожиданно понял, что его приятели перестали шуметь и снова принялись за работу. И в то же мгновение на его незавершенный рисунок легла длинная тень.

– Очень похоже, но вряд ли это сходство доставит удовольствие нашему заказчику, – язвительно заметил знакомый голос.

За спиной Дикона стоял мастер Дэйл. Застигнутый на месте преступления, юноша растерянно повернулся к нему.

– Сэр, я сожалею…

– Вероятно, вы сожалели бы гораздо больше, если бы это увидел сам господин Мортон.

Дэйл говорил резко, но, против ожидания, никакого наказания не последовало. Казалось, мысли мастера были заняты чем-то гораздо более серьезным.

– Вы, Брум, и вы, Ред Лакин, завтра сдаете экзамен. В час дня. И я надеюсь, что вы оба не подведете меня.

Поскольку господин Дэйл обычно в это время дня отдыхал дома, они поняли, что он специально пришел предупредить их.

– Завтра! – как эхо, повторил Лакин в недоумении. – Но, сэр, мы оба думали…

– Я знаю. Но экзамен состоится на два дня раньше. Для вас обоих и для двух других толковых учеников со стороны. Экзаменатор занят и не может прийти в другое время. Это очень великодушно с его стороны, что он вообще нашел время для вашего экзамена. И большая честь.

– Кто будет принимать у нас экзамен? – рискнул спросить рыжеволосый Лакин, потому что Дикон, который обычно вел все переговоры с мастером, был настолько взволнован, что не мог вымолвить ни слова.

Орланд Дэйл, чей предок строил еще для Ричарда Второго, ответил, не скрывая гордости:

– Господин Роберт Вертье собственной персоной.

– Королевский архитектор! – Юный Лакин в ужасе опустился на недостроенную стену.