Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Он и к ящикам этим терял интерес, стоило им поддаться.

Но вот закрытый сейф вызывал у Джона чувство, близкое к экстазу. Он замирал в предвкушении, представляя себе сокровища, скрытые внутри. Сокровища всегда были чем‑то эфемерным, некой высшей целью, достигнуть которой Джон сможет, лишь открыв замок.

И сейф превращался в противника.

Джон вступал в схватку с ним, вооружившись чуткими своими руками, слухом и набором самолично изготовленных отмычек, равных которым не найдется по обе стороны Перевала. В этом Джон был всецело уверен, как и в том, что по эти самые обе стороны не найдется и сейфа, способного перед Джоном устоять.

Нынешний его уверенность несколько поколебал.

Даже был момент, когда в душу Джона закрались робкие сомнения: а сумеет ли он справиться?

Все‑таки спецзаказ.

Улучшенная конструкция.

И замки работы почившего ныне мастера Гриди, а он свои секреты в могилу унес, пусть бы и предлагали за них немалые деньги… но собственные Джона замки, пожалуй, похитрей будут.

И все же…

Особое место. И сейф особый.

Двадцать девять сегментов, каждый из которых имеет собственную дверь из двухдюймовой стали и индивидуальный замок.

С секретом.

Талбот убедился в этом, когда попробовал действовать обычными своими методами. Конечно, если бы сохранилась внешняя панель, было бы проще, но… но и не так интересно.

— Послушай, — сказал Талбот сейфу, прижимаясь к холодному металлу щекой. — Ты пострадал по чужой глупости, это да… но я‑то не враг тебе… я хочу помочь.

Сейф ему не верил.

Они никогда не верили, до последнего сопротивляясь, что уговорам, что ласковым прикосновениям отмычек, храня то самое идеальное сокровище. И когда все‑таки раздавался характерный щелчок, знаменуя очередную победу Джона, он испытывал… да, пожалуй, разочарование.

Прежние сокровища оказывались скучны.

Ценные бумаги.

Или деньги.

Однажды — записная книжка со списком должников… и еще картина была, упакованная в плотную холстину. Драгоценности… да, драгоценности вызывали интерес, но исключительно профессиональный. Все‑таки отец Талбота был неплохим мастером.

Неплохим.

И мастером. Тогда как прежний хозяин Яблоневой долины был настоящим гением. Это Джон знал, но знать — одно, а получить очередное подтверждение…

…он справился.

Снова справился и рассмеялся от восторга, осознав это.

И дверцу открыл.

И руку не убрал, даже когда молодой пес сказал:

— Только попробуй спереть чего‑нибудь.

Не обиделся.

Джона клиенты, случалось, подозревали в том, что он, Джон, пытается наложить руку на их имущество. Иные и вовсе оставались в комнате, не важно, сколько времени занимала возня с сейфом, а один старичок весьма благообразного вида вовсе заявил:

— Все люди воруют.

Он говорил это с такой уверенностью, что Джон сразу понял, что именно этот старичок в свое время украл немало. Джону ли осуждать? Псу он отвечать не стал. А тот, помаявшись — верно, не мог решить, что будет правильным: присмотреть за Джоном или позвать того, другого, который был в доме хозяином.

— Только попробуй, — наконец, решился щенок. — Я по запаху все пойму.

Пускай.

Джон оставил дверцу приоткрытой и взялся за соседнюю. Теперь, когда он понял, в чем дело, то процесс пойдет быстрее…

…или нет?

Он счастливо рассмеялся, обнаружив, что замок на второй ячейке немного отличается от того, который был на первой… немного, но этой малости хватило, чтобы Джону пришлось повозиться.

И он возился.

И не заметил, как ушел пес, не заметил и, как тот вернулся, не один, но с другим, покрытым шрамами, и с альвой, которая держалась в тени его.

— Мне понадобится неделя, чтобы открыть все, — сказал Джон, отступая от замка, который не спешил поддаваться.

Быстрый переход
Мы в Instagram